Вообще, это не бросалось сразу в глаза и не маячило ярким бельмом, но сама комната словно была разделена на две части невидимой лентой. Вот, справа стены утопали в пастельных оттенках, по которым стеснительно сползали вниз изящные веточки нежно-розовой сакуры, мебель из дорогих древесных пород бежевых, выбеленного оливкового и персиковых тонов выдавала лживую жизнерадостность и нежность, которые наверняка приходились довольно редкими гостями здешней хозяйки, поворотное окно, прикрытое воздушными шторками из струящейся органзы, впускало внутрь немало естественного света, резные двери, ведущие в гардеробную и отдельную ванную и расписанные причудливыми узорами, поддерживали атмосферу чистой благодати, а мягкие изломы у изголовья широкой белой кровати напоминали изгибы женского тела. Однако слева комната утопала в беспросветной тьме: глухая стена с тёмно-синими обоями, тёмный шкаф, почти чёрные детали интерьера. Всё это создавало впечатление, что спальню делили совершенно противоположные по духу личности, которые предпочитали как можно более длительный срок не пересекаться друг с другом, даже обитая в едином пространстве, или вынужденного заточения противоборствующих стихий добра и зла. Но что самое удивительное, разделение уходило гораздо глубже, выдавая отдаление супругов не только на духовном, но и физическом уровне, о чём свидетельствовала строго разграниченная на тёмный и светлый прямоугольник цветовая гамма постельного белья. Неужели Салих Эрдал тоже не испытывал особого желания к своей жаждущей внимания жене? Или стремление провести черту исходило главным образом от госпожи Бахар?
Бехлюль с нескрываемым омерзением к ходу собственных мыслей передёрнул плечами и, обругав предприятие, которое не принесло положительных результатов, обозлённо выдал:
- И куда можно было запихнуть его?
Едва осознав безоговорочное поражение, мужчина небрежно смял пряди на затылке пятернёй.
- Не это, случайно, ищешь? - неожиданно раздался женский голос за спиной, вынудив неудавшегося воришку пережить слабое подобие инфаркта.
Медленно, словно действуя в каком-то заторможенном темпе, Бехлюль обернулся и увидел Джемиле, которая с ехидным блеском маленьких глаз держала тот самый конверт.
- Как он у тебя оказался?
– Я работаю здесь горничной. Ты что, забыл? Вытирала пыль в комнате, когда обнаружила это в верхнем ящике туалетного столика.
– Зачем ты его взяла?
– Мне стало любопытно. Для меня здесь нет ничего ценного, но я подумала, что для тебя содержимое конверта будет представлять немалый интерес.
– Отдай его мне. Или хотя бы скажи, что внутри. Прошу, Джемиле, - взмолился Бехлюль. Желание заполучить конверт настолько сильно овладело им, что мужчина не постеснялся бы пасть к ногам служанки, лишь бы достичь желаемого.
– Я Мелек. Не произноси моё старое имя, - грозно пробурчала женщина.
– Хорошо- хорошо. Только отдай мне конверт.
– Давай выйдем, пока кто-нибудь не застал нас тут. Поговорим у меня в комнате, - предложила служанка и, не дожидаясь ответа мужчины, вышла вон.
Послушным хвостом засеменив следом, Бехлюль очутился в затхлой комнатушке первого этажа. Атмосфера кричащей роскоши и несметных материальных благ, витавшая во всём доме, напрочь потерялась среди простых и незамысловатых предметов и вещей. Джемиле опустилась на край кровати и посмотрела на мужчину снизу вверх, протянув ему вожделенный свёрток бумаги, точно подавала заслуженную косточку преданному псу. И когда она научилась так дерзить и с достоинством королевских особ унижать взмахом тонких ресниц? Осмелилась подражать самой Бахар Эрдал? Ну, с её грациозными манерами ядовитой мегеры никто не сравнится. Хотя раньше за Джемиле водились совершенно другие, более мелкие грехи вроде излишней болтливости, зависти и злословия. Впрочем, вспоминать былое совсем ни к чему.
- Так и будешь глазеть или наконец заберёшь конверт? - заметив замешательство мужчины, поинтересовалась Джемиле.