- Дорогая, что ты творишь? - обеспокоенно выпалила Мине Караэль, ворвавшись в комнату для гостей. Бахар как раз следила за тем, как недавно купленные ею платья раскладывали по вычищенным до блеска полкам, и даже не шелохнулась, чтобы ответить матери.
Вцепившись в плечо дочери своими наманикюренными ногтями, госпожа постаралась привлечь её внимание, что, без сомнения, удалось на славу.
- Не вмешивайся в мои дела, - стряхнув с себя руки матери, усыпанные пигментами, холодно отозвалась Бахар.
- Глупо переезжать в другую спальню. Это не спасёт тебя от исполнения супружеского долга.
Бахар подала знак служанкам покинуть комнату и, дождавшись, когда они исполнят негласный приказ, повернулась лицом к матери:
- Я по-хорошему просила Салиха дать мне свободу. Он воспротивился. Что ж, теперь пусть пеняет на себя и сносит всё, что неминуемо последует за этим отказом. Потому что моё терпение иссякло, мама.
- Из твоей затеи ничего не выйдет, - проворчала Мине, - капризные выходки лишь усугубят ваше плачевное положение. Если бы ты не растеряла разум и воспитанность, сейчас бы спокойно тратила денежки Эрдалов и ни о чём не волновалась. Но нет же, тебе захотелось свободы. Думаешь, это весело остаться без гроша в кармане и проводить бессонные ночи, раздумывая над тем, где бы найти работу? Ладно, скажем, подвернулось кое-какое занятие. Но связи Салиха доходят до самого президента. Он не спустит позор просто так, не даст тебе житья.
- В таком случае, пусть лучше пристрелит меня на месте, - грозно сверкнув голубыми глазами, решительно проговорила Бахар. Если Салих и вправду опустится до того, чтобы окончательно её унизить и втоптать в грязь, отобрав Селин, женщина навечно утратит смысл жить.
- Ты чернишь имя своего отца, - разочарованно качнула головой мать, - Халит Караэль был достойным и уважаемым человеком. Он столько вытерпел, чтобы обеспечить нам всем безбедное будущее.
– Он сам себя опозорил, когда завёл ребёнка на стороне и продал собственную дочь. По-твоему, таким образом добывается уважение и добропорядочность?
– Идиотка, благодаря ему ты купаешься в деньгах и ни о чём не тужишь! - явно выйдя из себя, прокричала Мине.
– Не о чём ли, матушка? - с издёвкой переспросила Бахар, - Впрочем, ты ненамного отличаешься от покойного, ведь ты присутствовала на той сделке и не проронила ни слова. Ты даже не пошевелила пальцем, чтобы отговорить отца, не попыталась понять, чего хотела я. Для тебя было достаточно чека в пять миллиардов, чтобы похоронить своё материнство глубоко под землёй.
- Неблагодарная, - оскорблённо охнула Мине, - Ты знаешь, какие трудности мы проживали, когда партнёры твоего отца, которого ты так презираешь, чуть не пустили его фирму по миру?
- Его ошибка, - сухо заключила Бахар: она не была расположена выслушивать хвалебные речи в честь великого Халита Караэля. Хотя, пожалуй, женщину никогда не прельщала тема бессмертных подвигов никчёмного бизнесмена, - Нечего было перебрасывать на них все дела и развлекаться в компании марокканской модели.
Раскосые серые глаза матери округлились, и она позволила дикому возмущению вырваться наружу: