– В отсутствие моего мужа я разрешаю тебе не слишком усердствовать.
Бахар обошла Бехлюля кругом и зашагала в обратном направлении. Мужчина не отставал, освещая обоим путь.
- Отойди подальше, - спрятав руки в кармане спортивной кофты, скомандовала женщина, - не маячь возле меня.
- Лучше смотрите перед собой, - любезно посоветовал Бехлюль, - а то на что-нибудь напоритесь.
– Только я могу тебе, - начала Бахар, но, оступившись на крутом спуске, едва не покатилась вниз. Сильные мужские руки тут же прочным кольцом сомкнулись на её тонкой талии и резко потянули назад, помогая вернуть равновесие. Однако, очевидно, спаситель немного перестарался, приложив максимум силы, поэтому мощный рывок буквально впечатал женщину в крепкую грудь телохранителя. Бахар вздёрнула подбородок, готовясь отчитать работника за излишнюю резкость, но, наткнувшись на затуманенный взгляд его голубых глаз, лишилась дара речи. По спине вдруг пробежала нервная дрожь, а запылавшие щёки привели женщину в неописуемое смятение. Выровнявшееся после бега сердцебиение отчего-то снова ускорилось, пустив по телу удушливую волну.
Разум подсказывал Бахар, что нужно срочно вырваться из объятий, которые мужчина также не спешил разнимать. Но мышцы неистово бунтовались и впервые отказывались повиноваться. Пока женщина вступала во внутреннее противоборство с сигналом мозга и неразборчивым порывом тела, пытаясь понять, чему зову стоило внять, Бехлюль слегка нагнулся и втянул носом запах кожи у левой мочки её уха.
- Вы здорово пахнете, - прошептал он.
– Ага, потом и сухой землёй, - дёрнувшись, закатила глаза Бахар и оттолкнула мужчину.
Не раздумывая, она рванула к дому, надеясь обрести там вероломно нарушенный покой и испорченный душевный комфорт. Не удосужившись убедиться в том, что телохранитель безропотно следовал сзади, и отвергнув несвоевременные расспросы свёкра о переезде и приветливую болтовню младшей сестры, женщина влетела в новую спальню и затворила дверь на ключ.
Сердце по-прежнему выписывало непостижимые трюки в груди, разгоняя по крови судорожный трепет и волнение, к которым постепенно примешивался острый страх.
- Успокойся, ничего не произошло. Всё в порядке, - сквозь сбившееся дыхание бормотала Бахар, - Ничего нет. Успокойся. Это просто нервы. Ничего нет.
Но ведь есть же, - сквозь настырное самовнушение женщины пробивался слабый ропот интуиции.
15
Бюлент
Парень с трудом глотал медленно разрезаемые ножом кусочки курицы каччиаторе. Сидя во главе стола под пристальными взорами старших представителей семьи Эрдал, он ощущал себя государственным преступником, за которым открыли слежку высокопоставленные государственные деятели, среди которых целенаправленно затесался тайный агент со стажем в лице господина Волкана. Мужчина не сводил сощуренных глаз с новоиспечённого гостя, в то время как его супруга Кюгю, услышавшая при знакомстве фамилию Зиягилей, наверняка мысленно принялась прибавлять к своему и без того многозначному состоянию трёхкратное количество нулей. Виновница же столь абсурдного представления спокойно попивала белое вино из бокала с изысканной филигранью, наблюдая за реакцией родителей на недавно представленного им парня.
Слава Аллаху, что хотя бы у Салиха Эрдала появились срочные и неотложные дела, позволившие ему с холоднокровным достоинством пропустить разыгравшийся в столовой его огромного особняка фарс. Да и госпожа Бахар, кажется, не была предрасположена к тесному общению с потенциальным ухажёром золовки, поэтому, высчитав положенные полчаса визита, женщина вежливо удалилась, сославшись на острую необходимость дочери Селин в материнском внимании.
Бюлент до сих пор не мог до конца понять, как добровольно подписался на исполнение роли парня Севиль. Он совершенно не был готов изображать из себя добропорядочного бойфренда, изъявившего желание познакомиться с родственниками возлюбленной. С другой стороны, парень не хотел даже мысленно допускать, что отец узнает о его ошибке. Бюлент и так пустил свою судьбу под колёса беспощадно пыхтящего поезда с многозначительным названием «Бесполезность, бессмысленность, ненужность».
В голове отчего-то вдруг всплыли слова Дениз Декуртон, которая заметила удручённое состояние пасынка, когда тот переодевался для предстоящего ужина с многоуважаемыми соседями, и выдала пару мягких, но довольно вразумительных наставлений по поводу его безответственного поведения. Естественно, большую часть её монолога Бюлент пропустил мимо ушей, однако заключительную реплику всё-таки запомнил: