- Тут тоже порадовать тебя, увы, нечем. Ни одна из девочек не фигурировала в новостях, связанных с Эрдалами, и не участвовала в детских благотворительных показах, которые традиционно устраивает госпожа Бахар.
- Но какое-то отношение к Салиху они должны иметь, иначе всё это теряет всякий смысл.
- Возможно, одна из этих малюток - его внебрачная дочь, и он ищет её, чтобы узаконить права наследницы.
- Вряд ли. В разговоре по телефону чётко проявилось его стремление избавиться от девочки вместе с назойливой мамашей.
- Наверное, потому что в итоге он выяснил, что она не его. Вдруг наш Салих - тот ещё ловелас и кинулся выискивать всех бывших любовниц, чтобы вычислить дочурку? Но те ради материальной выгоды прибегнули к хитрым уловкам, чтобы выдать чужих отпрысков за кровных родственниц именитого политика. А девочки на фотографиях лишь потенциальные кандидатки на эту роль. Или он задумал устроить акцию милосердия и удочерить одну из сирот? Дети вполне могут происходить из детдома.
- Нет, - твёрдо возразила Джемиле, - Салих не относится к числу мужчин, которые допускают подобные ошибки. Он бы никогда не стал заводить ребёнка на стороне. По крайней мере, это бы дорого ему обошлось: тяжело постоянно скрывать от семьи и общественности результаты своих похождений. Кроме того, господин достаточно трепетно относится к своей репутации и не решился бы подвергать её риску. А история с сиротами вообще не о нём. Салих Эрдал не похож на человека, который с лёгкостью бы согласился взвалить на себя воспитание абсолютно чужого ребёнка. Даже ради привлечения новых избирателей и внушения доверия сомневающейся публике.
- Тогда мы повторно забрели в тупик.
Сколько бы Джемиле ни размышляла над значением спрятанных под замком снимков, у неё тоже не получалось вывести логическое решение неразрешимой загадки. Но женщина возлагала непомерные надежды на напарника с криминальным прошлым, которое, как ей казалось, впервые могло пригодиться для свершения более-менее хорошего дела. И плевать, что сперва Джемиле пробралась в кабинет господина, вскрыла его собственность без разрешения и передала сведения о содержимом постороннему лицу. Салих выступал чистым злом в её личной сказке по освобождению фантомного заказчика от пут вопиющей несправедливости.
- Прошу прощения, - вежливо поклонившись, вклинился в бурные обсуждения посетителей подошедший администратор кафе, - вы находитесь здесь уже около часа и ничего не заказываете.
- Ну да, потому что нам ничего не нужно. Мы сюда поговорить пришли, - дерзко отозвался Ферхат. Джемиле закусила нижнюю губу, чтобы не расплыться в ехидной улыбке. Для деверя не существовало правил приличия, а об этикетке вежливого общения он вообще никогда не слышал.
Лицо администратора приобрело пугающее выражение надвигающейся эмоциональной бури, хотя тот явно прилагал героические усилия, чтобы сохранить образ невозмутимой благовоспитанности.
- Если вам ничего не нужно, я вынужден попросить вас уйти, - более настойчиво добавил управляющий, - В правила нашего заведения не входит предоставление столиков для случайных прохожих.
Ферхат расправил плечи и нарочито медленно размял шею попеременными наклонами головы, негласно предупреждая принципиального работника о той трагедии, с которой ему не поздоровится столкнуться, когда мужчина встанет из - за стола.
Джемиле не рассчитывала на благоразумие деверя, привыкшего мериться силами с неугодными слабаками, но всё же предприняла попытку удержать его от ввязывания в бесполезные разборки.