- Дорогой, - женщина приветливо позвала Ферхата, опустив ладонь на сгиб его локтя, прикрытого тёмной кожей куртки-косухи, - мы всё обсудили. Нам не стоит задерживаться.
Мужчина удивлённо поднял брови, но послушно поднялся на ноги, потянув Джемиле за собой:
- Ты права: нам пора идти.
Двое конспираторов быстро покинули кафе и разошлись в разные стороны, договорившись созвониться, как только кому-то из них посчастливится продвинуться дальше в захватывающем расследовании, которое с каждой секундой приобретало всё более неожиданные повороты, точно лихо закрученный сюжет шпионского детектива. И как Джемиле угораздило попасть на его свеже написанные страницы, оставалось совсем непонятным.
Бахар
После типичного завтрака Бахар принялась раздавать указания Бенсу и Мелек по поводу проведения генеральной уборки верхних помещений, потому что собиралась на весь день зарыться в горах обращений за материальной помощью, пришедших на электронную почту благотворительного фонда за прошедший месяц. К счастью, Бенсу была смышленой прислугой, и ей не требовалось повторять дважды, чтобы добиться желаемых результатов и необходимого порядка и чистоты. Мелек, конечно, не действовала столь уверенно, но, возможно, она просто побаивалась суровой госпожи, которая не любила распыляться по пустякам и заниматься панибратством со своими сотрудниками.
- "К чему это лицемерие, дорогуша, - вдруг озадачил хозяйку внутренний голос, - Буквально недавно ты была готова броситься на шею своему телохранителю. Выходит, твои принципы знатно похерили".
Бахар всю неделю старалась не замечать близкого присутствия Бехлюля, которое отчего-то оказывало на её сердечно-сосудистую систему неприятно-будоражащий эффект. Однако её усилия привели далеко не к тому результату, на который она рассчитывала изначально. Вместо того, чтобы перестать донимать работодательницу искренними беседами и избитыми комплиментами, смущавшими женщину до глубины души, охранник всё больше мирился с со спасительной холодностью госпожи и превращал её едкие замечания в весёлую шутку. Но если Бахар могла с лёгкостью объяснить свою непозволительную тягу к постороннему мужчине, внезапно появившемуся в её унылой и безрадостной жизни, то что Бехлюль пытался добиться от неё своим странным вниманием, оставалось настоящей тайной. Замужней страдалице просто не верилось, что на выцветших страницах её мрачной новеллы, полной беспощадных демонов и чёрствых чудовищ, очутился благородный рыцарь, способный разделить с ней прелести взаимной любви. Нет, минутку, что за глупости? Какая ещё к дьяволу любовь? Лучше бы женщина не смотрела на ночь романтические мелодрамы зарубежного производства, чтобы не мешать кашу из восторженных киновпечатлений и собственных переживаний.
- Бахар, милая, задержись на секунду, - окликнул невестку свёкор, когда она стремительно неслась к дверям своей новой спальни, ставшей спасительным клочком свободы в стенах золотой тюрьмы. Странно, что Салих лишь недолго поворчал, а потом махнул рукой на капризы супруги. Видимо, бесконечные политические собрания и акции выжали из него последние силы на взаимную борьбу. Или же муж запланировал грандиозную вендетту, требующую тщательную подготовку. Пусть планирует, сколько хочет, но Бахар больше ни за что не уступит его подавляющей со всех сторон личности.
- Слушаю, господин Волкан, - сухо отозвалась женщина, остановившись в нескольких метрах от гостевой комнаты, которой ей удалось завладеть благодаря ошеломляющему неподдельной смелостью порыву.
Свёкор поморщился, словно хлебнул горький уксус:
- Вы с Салихом много лет женаты, скоро будете праздновать первый супружеский юбилей, а ты меня по-прежнему господином зовёшь. Я же тебе почти как отец, милая.
Честно, Бахар не отказалась бы от такого добропорядочного и немного наивного родителя, который всегда видел в своих детях исключительно хорошее. Да только судьба, эта коварная интриганка и безжалостная гадюка, вновь распорядилась по-своему.
- Вы хотели о чём-то со мной поговорить? - нетерпеливо спросила Бахар. Старик начал издалека, поэтому неизвестно, сколько потребовалось бы тем и реплик, чтобы добраться до сути сквозь дебри его лирических отступлений.
Волкан Эрдал окинул невестку сочувствующим взглядом и горько вздохнул: