- Если бы я мог, я бы ничего не скрывал.
– Что же тебе мешает?
– Вы не готовы это услышать. Не признаете такую правду. Вознамеритесь избавиться от неё в ту же минуту, как услышите.
Глупец, Бахар было достаточно одного звонка, чтобы исследовать всю подноготную телохранителя. И Салих, без сомнения, успел ознакомиться с деликатными деталями его биографии, прежде чем принять на охранную должность.
– О моём прошлом ты уже кое-что знаешь. Было бы нечестно с твоей стороны не поделиться своим в ответ.
Губы Бехлюля искривились в болезненной ухмылке. Разумеется, переступить через прочный внутренний барьер и вывалить наружу затаённые обиды казалось ему сродни исступлённым мукам.
– Это не то, чем обычно делятся со своими работодателями, госпожа Бахар. Да и, сдаётся мне, я отнял слишком много вашего драгоценного времени. Нам пора выезжать.
– Хорошо, - согласилась Бахар и медленно опустилась на свежевычищенные кожаные кресла. Следом захлопнулась дверца, издав раздражённый стук. Женщина недовольно проследила за тем, как Бехлюль порывисто ринулся к водительскому месту и с размаху плюхнулся впереди. Губы Бахар уже раскрылись в безотчётном стремлении отчитать распоясавшегося сотрудника, стоящего из себя оскорблённую невинность, как из её сумочки, аккуратно уложенной рядом, донеслась любимая мелодия 70-х годов. Госпожа, не раздумывая ни секунды, подняла панель, ограждающую пассажиров от докучливого внимания передних рядов, и уверенно приняла вызов:
- Слушаю.
На противоположной линии раздался интригующий взрослый голос, скорее всего, принадлежащий женщине около тридцати лет:
- Доброе утро. Вас беспокоит доставка чрезвычайно значимой информации относительно деяний великого Салиха Эрдала.
- Вас это удивит, но мне совершенно наплевать на его занятия, - встрепенулась Бахар, покосившись на набор скрытых цифр. Либо тупоголовые журналисты затеяли какую-то несмешную шутку, либо у Салиха появились серьёзные недоброжелатели, осмелившиеся беспокоить его неприкасаемую госпожу.
- Ваш муж – настоящий дьявол во плоти. Если желаете воочию узреть все его грехи, посетите открытый Волканом Эрдалом приют для детей. Уверена, в его стенах было усыплено много тайн, которым пора пробудиться.
Бахар нервно стиснула свободную руку в кулак:
– Кто вы? Зачем всё это говорите мне?
– Вы – мать. Вы одна способны понять горе этих детей.
– Как мой супруг связан с бедными сиротами? Не несите чушь. Я позвоню полиции, и они быстро вычислят ваш номер.
– А вы проверьте, чушь ли это. Если не боитесь напороться на грязь и сорвать безопасные шоры с глаз.
Вероятно, собеседница испытывала проблемы со слухом, раз не удосужилась воспринять признания Бахар о её безразличии к делам Салиха всерьёз. Она бы наорала на незнакомку и послала бы её к чёрту, если бы звонок не прервался в самый неподходящий момент, оставив госпожу утопать в невыносимой агонии тягостных сомнений и неприятных предчувствий.
Элиф
На кухне был выключен свет, и уши сводило от угнетающей тишины. Элиф стояла у окна и наблюдала за ворохом слепящих огней, отражавшихся от стеклянных панелей деловых высокоэтажек и отдельных новостроек. Женщина и не предполагала, что за столько лет, проведённых в другой стране, истосковалась по вечерним пейзажам родного города, хотя именно в ту секунду красочные вывески и яркие фонари, которые оживляли погружавшиеся в полудрёму улицы, не пробуждали в ней дикого восторга. Возможно, виной тому была затаённая в душе обида на близкого человека, который позволил себе распоряжаться её судьбой, словно доверенный посланник Всевышнего.
Сзади послышались неторопливые шаги, и через секунду на плечо Элиф легла тяжёлая мужская ладонь.
- Ты снова ничего не скажешь, mon ami? - тихо спросил Венсан.
После предательства, до которого опустился её любимый супруг, минуло почти семь дней, а она никак не могла смириться с тем, что карьера успешной модели на просторах бескрайнего востока ей больше не светила блистающими софитами, не ободряла восхищенными улыбками и не вдохновляла оглушительными аплодисментами.
- Что ты хочешь, чтобы я сказала? - даже не шелохнувшись, отозвалась Элиф, продолжая безотрывно следить за мерцающими красками Стамбула.