- Брось, милая, у тебя наладилось тесное сотрудничество с Парижскими домами моды. Зачем тебе дался ненадежный контракт со здешними агентствами? К тому же, когда твой гнев утихнет, я уверен, ты сумеешь оценить мою помощь.
- Вот как? - скинув с плеча руку Венсана, ощетинилась женщина, - Значит, манипуляции и стремление контролировать ты называешь помощью?
- Элиф, мы ходим по кругу. Я предупредил, что не хочу, чтобы ты скакала по подиумам в положении. Хорошо, сейчас ты чувствуешь себя превосходно, но я читал, что беременность переносится по-разному. Вдруг завтра тебя начнёт одолевать сильный токсикоз и усталость, и как отреагируют твои работодатели? Они не станут возиться с твоими капризами, которые затормозят всю их прибыльную enterprise и не раздумывая отправят тебя на покой.
- То есть тебя совершенно не волнует, насколько для меня важна моя деятельность?
Венсан ядовито ухмыльнулся:
- Я никогда не считал виляние бёдрами и позирование перед камерами почти без одежды стоящей профессией, но, тем не менее, старался поддерживать тебя во всех начинаниях. Почему же теперь, ты не хочешь отплатить мне тем же?
- А почему ты не хочешь задержаться в Стамбуле и настырно склоняешь меня к необходимости возвращения во Францию?
Мужчина нетерпеливо закатил глаза, как будто до его жены, точно до тупоголовой куклы, слишком долго доходила подлинная суть его мотивов:
- Это не подлежит обсуждению. Мой ребёнок должен родиться там же, где и его отец, в знакомой культуре и среди людей, говорящих на языке его предков.
- Турецкий тоже является языком его предков по материнской линии. Но и этот факт, как я понимаю, тебе по боку. Видимо, всё, что связано со мной, перестало нести хоть какую-то значимость для тебя.
Венсан издал странный всхлип и опустился перед женщиной на колени, заискивающе глядя на неё снизу вверх:
- Любимая, прости, я не имею ничего против того, чтобы наш малыш гармонично соединил в себе два разных мира, но мой бизнес нуждается в дальновидном руководителе. Я не могу сбросить всё на своих заместителей. И не могу бросить тебя здесь одну. Конечно, если ты сочтёшь мою идею неправильной, я не решусь перечить тебе, но...
- Судя по твоим последним поступкам, - не сдержавшись, перебила его Элиф, - мне не следует верить твоим обещаниям.
Венсан заботливо погладил пока ещё плоский живот супруги, пытаясь усмирить её злость бережными касаниями:
- Я люблю тебя, Элиф, и желаю тебе только лучшего. Никогда не забывай это.
Грозные бури, бушевавшие внутри женщины, действительно усмирились под покровительством умелых поглаживаний, и она ненадолго прикрыла глаза, наслаждаясь мгновениями обманчивого умиротворения. Наверное, Венсан неосознанно прибегнул к неверным методам, чтобы придержать Элиф поближе к себе, но излишняя предусмотрительность и боязнь оставить любимую без защиты и внимания не довела до вожделенного добра, к которому мужчина столь отчаянно стремился. И женщина бы с удовольствием уступила супругу, отказалась бы от показов, которые вымолила с невероятным трудом, и отправилась бы с ним в Париж, если бы её не держало одно маленькое, но беспокойное дело, касавшееся плачевного состояния пятилетней девочки, впавшей в кому после перенесённого стресса. Конечно, Элиф не имела никакого отношения к трагедии, подорвавшей здоровье малютки, и не была обязана спасать её мать от полного погружения в депрессию и прострацию, но, однажды увидев почти бесцветное детское личико, женщина не смогла отказаться от затеи вывести на чистую воду всех ответственных за скосивший её недуг.
Следующим утром Венсан, твёрдо убеждённый, что его жена просто нуждалась в дополнительной консультации относительно правильного питания для беременных, довёз Элиф до больницы, в которой лежала девочка. Да, женщина не привыкла врать мужу, но вряд ли бы он одобрил её благородный порыв. Усыпив совесть подобными доводами, Элиф попрощалась с любимым, который несколько раз порывался довести её до врачебного кабинета, и поднялась в роковую палату под номером сто тридцать четыре. Если бы Венсан не напросился сопроводить её до места назначения, она бы купила какие-нибудь вкусности для поднятия материнского духа и настроя или бы приобрела букет благоухающих цветов, чтобы отогнать скверные зловония несчастья, пропитавшие светлые стены палаты.