Пейкер
Вручив законченный семейный портрет чудной чете Эрдалов, к которым женщина никак не смогла проникнуться тёплыми чувствами, она наконец вздохнула свободно. Из-за того, что Бахар при позировании не нашла возможность полностью расслабиться и застыла в напряжённой позе львицы, готовой к резкому броску, а улыбка Салиха была насквозь пропитана лживостью и притворством, которые выдавали его кофейные глаза-кинжалы, раздирающие плоть неугодных представителей элиты и заклятых врагов, Пейкер вынужденно скорректировала общее впечатление от финального варианта картины. Женщине пришлось самовольно добавить суховато-сдержанному стану госпожи более мягкие и приятные изгибы, а также замаскировать невыразительно-бесстрастные черты её властного супруга за выражением открытого радушия и доброжелательности. Единственной жемчужиной полотна стала малютка Селин, несмотря на раздражённые поучения родителей и несвоевременные капризы, стойко преодолевшая затяжные часы смирного стояния поодаль от матери. В итоге вместо достоверного изображения с мрачной и сомнительной аурой у заядлой художницы получился поистине светлый и лучезарный портрет, походивший на насмешливое отражение кривого зеркала, которое показывало то, какой любящей и жизнерадостный семьёй следовало бы быть Эрдалам. По холодно-вежливой улыбке Бахар, которая, кажется, не пришла в упоительный восторг от конечного результата, трудно было определить, насколько госпожа осталась довольна работой Пейкер. Хотя она не поскупилась вознаградить служительницу искусства за кропотливый труд невероятно круглой суммой, которая поможет продержаться разорившимся Оналам на плаву ещё чуть-чуть.
Кстати, Пейкер до сих пор находилась в негодовании и искренне недоумевала, почему Нихат, сердечно клявшийся освободиться от рискованного и ненадёжного партнёрства с Ягмур Коган, вдруг изъявил желание полностью изменить курс действий и продолжить вкладываться в успех холдинга её покойного мужа. Женщине не нравилось, что её благоверного начало штормить словно перебравшего матроса, решительность которого зависела от малейшего дуновения ветра. Конечно, она пыталась повлиять на Нихата деликатными уверениями и почтительными уговорами, но супруг оказался ревностно предан вынесенному решению и зарубил энтузиазм женщины на корню хлёсткой фразой:
- Не делай из меня бесхребетного тюфяка. Я дал Ягмур слово и буду следовать ему до конца.
Что ж, если Нихат гордился своей принципиальностью, Пейкер не имела права чёрной кошкой перебегать дорогу любимому. Даже в случае глубокого непринятия его ошибочных суждений.
Мелодичный звон музыки ветра, сделанной изобретательной хозяйкой из оторвавшихся пуговиц, игральных костей и фишек, ключиков от старых копилок, сломанных украшений и бижутерных камней, выдернул её из мира беспокойных размышлений. Пейкер подняла глаза на дверной проём галереи, где появился довольно плечистый мужчина в кожаной куртке-косухе, от которого за километр разносился притягательный шлейф авантюрности, бунтарства и опасности. Странно, ведь такие, как он, обычно не интересовались искусством и не захаживали в экстравагантное хранилище картин из праздной тяги к прекрасному. Посетителем явно двигали какие-то корыстные мотивы.
- Добро пожаловать, - поприветствовала необычного гостя женщина, - Могу я вам чем-нибудь помочь?
Мужчина с видом опытного знатока прошёл вглубь помещения, беглым, но довольно придирчивым взглядом окинув вывешенные экземпляры абстрактно-метареалистической живописи:
- Спасибо, не стоит. Я просто осматриваюсь.
- Хорошо, - спокойно сказала Пейкер и, смекнув, что надобность гостя в профессиональном гиде по царству творчества отпала, сделала несколько шагов по направлению к подсобке. Тут мужчина резко развернулся, преградив владелице путь:
- Постойте. Подскажите мне лучше: вы действительно являетесь автором всех представленных полотен?
- Да. Иногда, разумеется, здесь выставляют свои работы и мои коллеги, но большая часть коллекции на данный момент состоит исключительно из моих картин.