– Вай, - радостно протянул юноша, - наш Беспризорник вернулся из долгой ссылки. Добро пожаловать.
– Да, - взяв у бармена стакан с виски, подтвердил Синан, - безумно нуждался в прочистке мозгов. Но теперь я снова в строю.
– Как прошло путешествие?
– Отлично, если не считать количество скребущих на душе кошек. Хотя в целом, никаких обязательств. Только дорога, зовущая тебя в никуда, да небо над головой и такая сладкая-сладкая свобода.
– Слышал, у Ягыза родилась дочь. Назвали в честь матери, Севинч.
– А, - слегка скривился друг, - я тоже это слышал. Отправил им с женой по поздравительной открытке. Правда, делал всё в пьяном угаре, поэтому не уверен, что указал верный адрес.
– Ты по-прежнему его избегаешь?
Одним махом опустошив бокал с янтарной жидкостью, Синан слабо ухмыльнулся, прикрывая душевное смятение доброжелательным тоном:
– Так получается… Не знаю... боюсь, что не готов увидеть их вместе, проживающих в любовной гармонии и согласии. И, вроде бы, я больше ничего не испытываю к Хазан… Разве что бесконечное сожаление о том, что натворил столько глупостей из-за тщеславия и эгоизма.
- А что с Ниль?
– Ничего не выгорело. Дохлый приём. В нашем случае пробовать заново значит топтаться на месте, натирая прежние мозоли.
– Потому что слишком изменились?
– Как раз наоборот. Остались прежними. Точнее, я всё тот же гуляка Синан. А она больше не моя слабовольная тень. Ниль - огромная молодец. Улетела обратно в Австралию. Даже замуж вышла за какого-то тамошнего предпринимателя.
– Шустро.
– А что ты? Тусовки, женщины и молодость, да? - горделиво приобняв Бюлента, подколол товарищ.
– А что? По-моему, замечательный девиз.
Синан отпустил друга и устремил оценивающий взгляд на двух подружек, сдержанно перетаптывавшихся у задней стойки:
– Как думаешь, кого лучше выбрать: блондинку или брюнетку?
– Бери обеих, брат, - внимательно рассмотрев фигуры девушек, посоветовал юноша.
– Узнаю баловня Бюлента. Не хочешь к нам присоединиться?
– Не сегодня, - признался парень. Похоже, доза самого крепкого алкогольного напитка в баре не способна вытравить из его затуманенного разума терзающие думы о том, как бы ему достичь расположения взыскательной зазнобы.
– Тогда давай, - помахал на прощание Синан, метнувшись к подружкам-красоткам.
– Брат, подожди, - окликнул друга воодушевлённый гениальной идеей Бюлент.
– Уже передумал? – задержавшись поодаль, с надеждой спросил Синан.
– Да нет. Хотел попросить об одолжении. Мне можно будет как-нибудь на днях взять у тебя мотоцикл?
– О чём речь? Для тебя мне ничего не жалко.
– Спасибо, Хулиган.
Простившись сердечным рукопожатием с другом и благословив его на сладкое времяпрепровождение в компании юных прелестниц, Бюлент заведённым зайцем поскакал к дверям. Ну держись, горделивая Нилю, скоро ты точно не устоишь перед чарами рискового и дерзкого парня и его бесстрашного двухколёсного зверя.
18
Бехлюль
С раннего утра, которое, как надеялся Бехлюль, должно было пройти мирно, ровно, неторопливо и без лишних треволнений, его чересчур требовательная начальница, словно открывшая в себе второе дыхание к разрушению чужих ожиданий, загрузила мужчину непроглядным ворохом срочных дел. Сначала он отвёз Бахар в благотворительный центр, где у неё наметилось собрание по подведению итогов прошедшего месяца. Оставив занятую госпожу на попечение остальных учредителей филантропического фонда, Бехлюль помчался в ателье, чтобы забрать двести детских костюмов, выполненных специально по заказу несравненной супруги Салиха Эрдала. Весь тернистый и нескончаемый путь до места назначения мужчина оскорблённо сетовал на бесстыжесть Бахар: его назначили на должность её личного телохранителя, а по итогу Бехлюль превратился в бесправного ассистента, мотавшегося по городу точно ужаленный в пятую точку Усейн Болт. Конечно, он понимал, что госпожу чрезмерно поглотила подготовка к предстоящему торжеству в честь пятилетней годовщины её брака, который, судя по скромным наблюдениям водителя-охранника, не просто трещал по швам, а разрывался на крупные лоскуты при малейшем порыве враждебного ветра. Однако Салих, очевидно не привыкший к серьёзным домашним неурядицам, упрямо настаивал на организации праздника лицемерия, показушности и притворства, чтобы утереть нос недоброжелателям и конкурентам бесподобной игрой в счастливую семью. Поэтому Эсма, следуя непререкаемым повелениям Бахар, погрузилась в бронирование лучшего банкетного зала, закупку тематических украшений, составление красочных пригласительных и поиск свободных музыкантов с высоким уровнем виртуозного мастерства, а Бехлюлю перепала целая гора более мелких, но весьма обременяющих поручений.