Нихал нервно постучала по подлокотникам:
- Дальше, если вкратце, он всё же разорвал помолвку. Моему ликованию не было предела. Хотя я и перестала ожидать взаимности от Бехлюля, но сама мысль о том, что он мог построить семейное гнездо с кем-то, кроме меня, причиняла невыносимые страдания. Я смирилась с положением девочки-невидимки, издалека любовавшейся великолепным и недостижимым кумиром. И вот, едва я утратила какую-либо надежду на то, что предмет моих главных мечт обратит на меня должное внимание, как свершилось поистине великое чудо.
Нихал торопливо вытерла слёзы, набежавшие в уголках глаз:
- Господи, я воспарила на седьмое небо от счастья, когда Бехлюль признался отцу в своих чувствах ко мне. Мне следовало насторожиться, задаться вопросом: почему он поделился личными переживаниями не с той, кого, как опрометчиво утверждал, любил без памяти, а с её заботливым сородичем? Но сладостное томление по скорейшему заключению брачного союза и безбрежная радость полностью поглотили меня. Я не заметила, как меня окутала паутина чужих козней, интриг и уловок. Я настолько самозабвенно отдалась любви к Бехлюлю, что бездарно прозевала точку невозврата.
Нихал немного поёрзала на стуле перед тем, как перейти к драматическому финалу:
- Настал день свадьбы. Я готовилась к вечернему торжеству, которое воплотило бы мои детские мечты в удивительную реальность, и нетерпеливо отсчитывала секунды до начала заслуженного "долго и счастливо". Тягостное подозрение яростной вспышкой мелькнуло в сознании, когда я узнала, что мой ненаглядный впопыхах помчался домой. Я решила последовать за ним, чтобы разобраться в странной ситуации. Пока доехала до пункта назначения, успела напридумывать кучу увлекательных сценариев, но, как жаль, что ни один из них не соответствовал безобразной правде, которую с ювелирностью заядлого мошенника старался скрыть Бехлюль.
В груди болезненно защемило, и Нихал прервалась, чтобы отдышаться и надломленно выдать:
- Герой моего романа вдруг сорвал маску благородного и влюблённого рыцаря, представ в истинном облике нечестивого лжеца и сластолюбца. Его мерзкая связь с мачехой раскрылась, вся грязь выплыла наружу. Но Бехлюль не только уничтожил человека, который вырастил его как собственного ребёнка. Он зашвырнул мою невинную любовь в мусорные помои этой изменой. Из меня словно вытрясли душу. Гадость происходящего оглушила меня, свалила с ног и прижала к земле. Я билась в нервном припадке, желая распрощаться с мрачной действительностью навеки. Но врачам удалось привести меня в чувства, более или менее. После этого я потеряла смысл жизни на долгие годы. Медленно и неохотно поддавалась психологическому лечению, заперлась в четырёх стенах. Я разочаровалась в любви. Я боялась людей. Боялась привязываться к ним. Боялась той боли, которую они запросто могли причинить.
Нихал обняла себя за плечи, будто обороняясь от незримого и неуловимого врага:
- Потом отец уговорил меня поехать в Лондон. Честно, мне не хотелось отправляться настолько далеко от родных земель. Но я согласилась учиться там, чтобы папа втихаря больше не оплакивал мою утраченную молодость, которую я неосмотрительно обменяла на раскаяние, самоистязание, уныние и депрессию. В Лондоне мне повстречался Эрдем. Когда я начала общаться с ним, то мне на ум и не пришло, что именно этот парень возродит утраченную веру в добро. Не успела я опомниться, как рядом с ним уже ощущала себя нужной, желанной и любимой. Тем не менее, горький опыт научил меня безжалостному закону вселенной: счастье быстротечно, а у всего в этом мире есть срок годности. Поэтому я и не приняла предложение Эрдема о замужество. Посчитала, если хорошее рано или поздно закончится, даже не стоит к нему стремиться. К тому же, я была уверена, что не достойна его пылкой привязанности. Да и у меня не хватило сил перечеркнуть муки былых лет, стереть следы обид и противостоять сокрушительному грузу пережитого. В общем, существуют же люди, которые крепко держатся за старое и застревают в прошлом, потому что так безопаснее. Цепляются за непрерывную боль в попытке спастись от пугающей неизвестности, чтобы не казаться уязвимыми. И я стала одной из них. Я тоже выбрала лёгкий путь без какого-либо сопротивления монотонности и равномерности. Для меня стратегия "своя, знакомая боль здесь и сейчас" представлялась более надёжной, чем решение уступить ужасающим полной неопределённостью переменам.
Едва Нихал умолкла, как сзади донёсся скрип стула и гулкий удар, точно психотерапевт не совладал с накатившим гневом на упрямую пациентку, на психологическую реабилитацию которой убил лучшие годы своей мирной жизни, и выместил его на несчастной и вполне безобидной поверхности стола. Женщина обязалась строго следовать инструкциям господина Мехмета, но его аналитическое молчание затянулось, а ей надоело проговаривать проникновенные детали в беззвучную пустоту. Нихал осторожно встала с кресла и повернулась лицом к специалисту в области психотерапии и обомлела: вместо лысого неприметного мужчины в бессменном белом костюме во главе стола восседал её последний жених, обладавший магнетической красотой.