- Ты называешь меня эгоистом, когда проворачиваешь непонятные дела за моей спиной?
- А что, мне следовало сперва забеременеть, а потом сделать аборт? Такие дела выглядели бы лучше, да? По крайней мере, моё нежелание иметь детей стало бы более явным.
- Именно. Жестокости и чёрствости тебе не занимать, - прошипел Левент, - но прикрываться гормональными препаратами низко.
- Конечно, мне далеко до твоей невероятной возвышенности, - с издёвкой выдавила Пелин, - Пока ты летаешь в облаках, я в одиночку устраиваю наш быт.
- Ой, опять жалкие оправдания. Всё, что ты умеешь, это жаловаться и стенать. Если бы природа позволяла, я бы даже не затевал глупый разговор о продолжении рода. Но, увы...
- Стой, - прервала излияния мужа Пелин, оглядевшись вокруг, - твоя мать ушла в пылу ссоры. Мы спугнули её своими невыносимыми пререканиями.
Левент облегчённо выдохнул:
- Слава богу. Долго же она продержалась. Ещё немного, и я бы упал в обморок, лишь бы не продолжать нелепый фарс.
- Не тушуйся, - подбодрила супруга женщина, - Спектакль получился на славу.
Пелин и Левент с первого дня брака договорились о том, что не заведут детей и причислили себя к так называемым "чайлдфри" парам, хотя в то время данная идеология только начала аккуратно просачиваться в умы турецкой молодёжи. Женщина преимущественно отдала предпочтение свободе от рождения ребятишек, потому что в принципе не переносила младших образчиков человеческого рода и не чувствовала готовность брать на себя какую-либо ответственность за их воспитание. Мужчина же опасался, что дети будут мешать его творчеству и требовать чересчур много внимания, отнимая драгоценное время, которое он с удовольствием бы потратил на создание новых произведений. Естественно, никому из близких супруги не сообщали о намеченных планах относительно пополнения семьи, и им каждый раз приходилось врать и изворачиваться в присутствии чрезмерно настойчивых родственников.
- На этот раз более-менее пронесло, - добавил Левент, - но сколько мы сумеем утаивать истинную позицию о деторождении от родственников? К тому же, матушка добралась до твоих таблеток. Сразу она, разумеется, не побежит передавать неприятные вести госпоже Пынар. И всё же... Надолго нас не хватит. Игры, козни и интриги высасывают энергию и внутренние силы.
- Пусть госпожа Пынар в первую очередь разбирается с расчётливыми ухажёрами, прежде чем совать нос туда, куда не просили, - пробурчала Пелин и уткнулась лицом в грудь мужчины. Он бережно обхватил её руками, как бы соорудив вокруг любимой невидимый щит от печалей и невзгод, пусть и недолговечный.
Салих
Салих лежал в темноте и под аккомпанемент размеренного дыхания Эсмы Бейгу рассматривал играющие на потолке тени, пытаясь понять, в какой момент своей жизни он свернул не туда и оказался на неправильном пути. Когда упорядоченная семейная идиллия превратилась в неотвратимую и ужасающую катастрофу, полную недосказанностей, неприязни и разочарования. Мужчина до сих пор не мог забыть случайную встречу с голубоглазой прелестницей из четы Караэлей, которая холодно приняла его комплименты и без лишних сожалений прошла мимо, словно он был незначительной песчинкой, мешавшейся под ногами. Салих как раз приехал на совещание к господину Халиту по поводу сделки отцовской фирмы, несмотря на глубоко зарытые амбиции продвинуться вверх по политической лестнице. Обсуждение некоторых пунктов потенциального сотрудничества затянулось, и мужчина попросил небольшой перерыв, чтобы привести мысли в порядок. Выйдя из кабинета, он натолкнулся на молодую и прекрасную женщину, которая являлась старшей дочерью возможного бизнес-партнёра. Они никогда не пересекались в реальности, хотя Салих был хорошо осведомлён о её личности благодаря неустанным сплетням мачехи и редким новостям, попадавшимся в интернете. Но увидев перед собой восхитительную стать, прямой бесстрашный взгляд и копну роскошных волос цвета потускневшей бронзы, мужчина вдруг осознал, чего же в действительности не доставало его крайне основательному плану по достижению грандиозного успеха в политической сфере. В ту же секунду на него снизошло озарение, с годами превратившееся в навязчивую идею, обладать столь очаровательным и упрямым созданием, как Бахар. Несколько недель Салих подбирал самые нелепые поводы, чтобы заехать в компанию господина Халита или заглянуть к нему в гости, выдумывал абсурдные оправдания, чтобы переброситься парой бессмысленных фраз с наследницей Караэлей и насладиться её кратковременном обществом, выискивал странные причины, чтобы остаться с Бахар наедине. Однако она совсем не воспринимала внимание богатого и представительного мужчины, вполне довольствуясь многолетним одиночеством и не вступая в обременительные отношения. Каждый раз наталкиваясь на стену из женского равнодушия и безразличия, он впадал в неистовство. Если бы не подсказки и советы Озепа Чиира, служившего Салиху верой и правдой с незапамятных времён, мужчина бы наломал немало дров. Получая от предмета своего воздыхания лишь презренное молчание, старший сын Волкана Эрдала был готов рискнуть бесценной репутацией и уподобиться диким и необузданным предкам, похитив приглянувшуюся девушку из отчего дома под покровом ночи. К великому облегчению Салиха и гнетущей горести его будущего тестя, новости о его неожиданном банкротстве стали спасительным билетом в счастливое существование на бренной земле и завоеванию неприступной Бахар. Мужчина долго и упорно убеждал отца в необходимости оказать финансовую поддержку Халиту Караэлю взамен на благословение старика нерушимого союза между восходящим политическим деятелем и непреклонной госпожой. В идеально разработанной Салихом схеме не проявлялось ни единого изъяна, пока невеста не устроила родителю драматический скандал и не предприняла попытку сбежать из страны, воспользовавшись поддельными документами. Это был первый звоночек, предупреждавший мужчину о безнадёжности грядущего брака, который он, на собственную беду, самонадеянно проигнорировал.