Рассадив всех представителей обширного семейства по автомобилям, Бехлюль доставил молчаливо-угрюмую пару по продиктованному Салихом вдресу. Бахар намеревалась взять с собой Селин, но в итоге прислушалась к советам старших и, чтобы не утомлять девочку, оставила её под присмотром Бенсу и Мелек.
Знаменитые супруги и их преданная свита прибыли в ресторан, который необычайно расщедрившийся Салих подарил жене в предыдущем месяце. Он носил название «Лампа Алладина» и был полностью декорирован в восточном стиле: стены, затянутые драпированной тканью, роспись арабской вязью, геометрические фигуры, деревянные вставки, украшенные искусной резьбой, керамическая плитка из красочной мозаики, плотные занавесы, низкие диванчики, утыканные мягкими подушками, сводчатые арки, высокий купол с балдахином, напольные сосуды с подсветкой. В подобном заведении и впрямь мог появиться сказочный джин, чтобы исполнить любые три желания посетителей.
Бехлюль проследовал дальше, держась от супругов на почтительном расстоянии и при этом не упуская ни единой детали вечера. Всё-таки, в отличие от многочисленных миллионеров и дипломатов, собравшихся под расписными сводами ресторана, он не получил положенный выходной и приехал сюда вовсе не для развлечений.
- Мы с Эсмой планировали праздник в совершенно другом месте, - недовольно прошипела Бахар.
- Мне пришлось пересмотреть ваши планы, - одаривая входящих гостей приветственными рукопожатиями и уважительными поцелуями в обе щеки, вставил мужчина, - Да и, по-моему, твой ресторан подходит для масштабных банкетов куда более, нежели традиционные места для проведения важных мероприятий.
- Я же не приняла твой подарок. Стараешься насильно навязать его управление?
- Дорогая, если ты опять запамятовала, у нас сейчас официальная часть праздника. Улыбайся и наслаждайся хвалебными одами ревнивых гостей. С владением дорогой точки питания мы разберёмся позже.
Салих разглядел среди сияющей роскошью орды одного из партийных товарищей и стремительно бросился ему навстречу, ненадолго оставив жену без пристального внимания.
- Вы отлично справляетесь, - поделился робким комплиментом Бехлюль, застыв за напряжённо натянутой спиной Бахар. Несмотря на отточенное мастерство притворства и эталонные навыки великосветского актёрства, женщина явно ощущала себя не в своей тарелке и с усталой рассеянностью принимала поздравления и пожелания представителей стамбульской элиты. Мужчина бы с неизъяснимым удовольствием взял госпожу за руку и увёл её прочь от громыхающей музыки, завистливых взглядов, неискренних улыбок и алкогольными реками льющегося шампанского с хлопьями сусального золота. Хорошо, что пламенные порывы сердца, лишённые всякой логики, с лихвой компенсировались неоспоримыми доводами холодного рассудка. Иначе Бехлюль не дожил бы до следующего утра. Салих бы стёр наглеца в порошок за вызывающее нахальство и беззастенчивость.
С вынужденной отвагой пережив приветствие собравшихся и формальное открытие вечера, Бехлюль с едкой скукой и безнадёжным унынием наблюдал за Салихом, умело преобразившимся в душевного хозяина, который собрал под своим обширным крылом множество друзей, чтобы разделить с ними краткий миг бесконечного, но такого наигранного счастья. После подачи горячих закусок выдающаяся личность турецкого парламента поднялась на невысокий выступ, спроектированный в качестве разборной сцены, и выдвинула любвеобильную и сентиментальную декламацию. Стаи приглашённых застыли у подмостков и с затаённым дыханием ловили каждое слово, пропитанное губительным ядом эгоистичной любви, попеременно издавая притворно-восхищённые охи. Лишь та, ради которой черноволосый и мрачный господин с изощрённой ловкостью прирождённого махинатора дурачил потенциальных избирателей из высших кругов, хранила ледяное безразличие, окидывая широкие окна затравленно-тоскливым взором истосковавшейся по свободе пленницы.
Поистине эпическое завершение торжественной речи обеспечил преподнесённый Салихом сюрприз: совсем не реалистичный семейный портрет, который нарисовала Пейкер Онал. Бахар разыграла приятно поражённую супругу и, сделав положенные фотографии с работой талантливой художницы, передела бесценный подарок помощникам. На этом неподражаемое шоу Эрдалов не закончилось. Салих, застав женщину врасплох и явно не обговорив с ней пикантные детали итогового сценария заранее, с нескрываемой жадностью впился в её покрытые матовым блеском губы. Переполненный зал разразился оглушительными аплодисментами, а Бехлюля словно окатило литрами ледяного дождя. Вид прижатых друг к другу тел и слитых воедино уст вбил длинный и острый кол в его грудь. Рёбра сдавило стальными тисками, а спину свёл болезненный спазм. Как Бахар посмела откликнуться на животную ласку ненавистного мужа? Как позволила ему настолько бесстыдно завладеть одной из чувственных частей своего тела? Женщина же признавалась, что не питала к Салиху ничего, кроме отвращения и презрения. Однако её скрюченные пальцы с нескрываемой страстностью сжали лацканы мужского пиджака. Или Бахар просто-напросто сдерживала себя от того, чтобы не придушить мерзавца прямо перед утончёнными сливками общества?