Только от истории неприкаянного скитальца-Синана веяло потухшей грустью, непреодолимой фрустрацией и сковывающем напряжением. Мужчина гнал вперёд мощный Ducati Diavel на максимальной скорости, в очередной раз пытаясь умчаться в даль от вездесущих лап прошлого и беспокойно-обвинительного ропота совести. Прошло уже чуть больше двух лет после того, как снедаемый ревностью, завистью и острым чувством соперничества Синан обрушил прочные своды бесконечной семейной идиллии на головы близких людей. Отмахнувшись от увещеваний здравого смысла словно от надоедливых насекомых, он намеренно сыграл роль триггера, запустившего серьёзный разлад среди носителей известнейшей фамилии и расколовшего благополучный мир Эгеменов на части. При этом мужчина, заранее праздновавший приближение неминуемой катастрофы и всеобщего позора любимого брата, который посмел предать его безграничное доверие, даже не рассчитывал, что первым под обломками окажется он сам. Синан до сих пор задавался разными вопросами, которые, увы, оставались без ответов. Например, его сильно интересовало резкое ухудшение здоровья отца. Если бы мужчина не обнародовал перед лицемерной толпой подробности происхождения того самого Ягыза, по которому проливал искренние слёзы и ради которого был готов пожертвовать собственной жизнью, то, возможно, семейный бизнес не потерпел бы столь значительного краха, а состояние старшего Эгемена можно было бы поправить при помощи простейших лекарств.
Синан ругал себя самыми скверными словами, вспоминая подавленность и разочарование в ясно-голубых глазах, пусть и не кровного, но всё же брата, которого он всегда считал идеальной моделью человека. Мужчине не удалось хотя бы на короткое мгновение перенять его ответственность, надёжность, дисциплинированность, справедливость, милосердие, бескорыстие, интеллигентность, верность, порядочность и, самое главное, умение любить и заботиться о тех, кто по-настоящему дорог. Поэтому Синан, на протяжении целого года подрабатывавший на лодке давнего знакомого рыбака и избегавший сборища ненасытных по чужим несчастьям журналистов, не решался выйти на связь с Ягызом, который махнул рукой на безмозглого и самодовольного братца и улетел в Америку. Гёкхан тоже не поддержал младшего родственника и заявил, чтобы тот разбирался с последствиями своих ошибок самостоятельно. Покинутый всеми, мужчина впал в глубокую депрессию, перестал обращать внимание на неопрятный внешний вид, посещать увеселительные заведения, в которых прежде пропадал до рассвета, флиртовать с каждой попадающейся на пути красавицей. Его преданным и неизменным спутником стало совершенное одиночество и тупая безысходность.
Когда же неожиданно вернувшийся Ягыз вновь протянул младшему оболтусу руку помощи и простил все его незрелые глупости, Синан впервые за долгое время ощутил облегчение и успокоение. Однако несмотря на уговоры брата, мужчина отказался переезжать к нему в недавно купленную квартиру и свёл к минимуму вероятные пересечения с ним или с кем-то из его новообретённой семьи. Синан по-прежнему не мог смотреть в глаза ни Ягызу, ни Хазан, которых однажды незаслуженно обвинил в вероломном предательстве. Впрочем, полагавшуюся по закону долю крупной суммы, которую приёмыш Эгеменов сохранил от продажи семейного особняка, скиталец взял без особого стыда. Постепенно мужчина пришёл в себя, растрачивая полученные деньги на крепкий алкоголь, продажных женщин и дорогие мотоциклы. Со стороны казалось, что Синан вновь обратился к образу наглого и дерзкого обольстителя, напрочь лишённого нравственности и хоть какого-то морального компаса. Однако он нарочно погружался в пучину порока, чтобы заглушить совестливые мотивы сердца. Превратившись в короля вселенной вечной беззаботности и кутежа, мужчина отгородился от искренних человеческих чувств, которые был способен вызвать у окружающих и ради которых давно погасил фитиль внутри. Синан знал, что не заслуживал искренних привязанностей, теплоты, заботы, нежности и любви, называя себя жалким ничтожеством, разрушающим всё хорошее и правильное вокруг.
Сзади донёсся визгливый сигнальный гул вперемешку с раздражённым женским голосом:
- Эй, мечтатель, сворачивай быстрее, плетёшься медленнее черепахи!
Синан озадаченно оглянулся. Что за нервная дамочка вздумала давать проезжающим строгие указания?