- Моя жизнь - одна сплошная неудача, - шмыгнула носом госпожа.
- Вы не заслуживаете несчастий. Никто не заслуживает, если честно. Но, наверное, таков закон вселенной: если хочешь стать счастливым, сначала столкнись с огромным горем и попробуй его пережить.
- Видимо, вселенная меня просто презирает, раз моё горе затянулось на пять бесконечных лет.
- Возможно, вам всего лишь надо было дождаться определённого момента.
Бахар вдруг перестала плакать и задумчиво посмотрела на Бехлюля:
- Какого момента?
- Не знаю, - пожал плечами мужчина, - Я тоже зачем-то всё ещё живу, хотя вкус к жизни давно пропал.
Бахар неторопливо выпрямилась и провела руками по волосам телохранителя. Они были мягкими и приятными наощупь. Женщина бы гладила их часами и ни на секунду бы не устала.
- Поцелуй меня, - скоропостижно слетело с её губ.
Бехлюль ошарашенно вытаращил глаза и решительно отстранился:
- Не надо...
- Ты боишься, что Салих узнает? Но здесь только мы вдвоём. Он тебе доверяет. Ничего плохого не заподозрит.
- Вы опять за своё. Вас манит запретное, но, поверьте, получив это, вы тут же разочаруетесь.
- Ну и пусть. Разочарование - тоже хорошая эмоция.
- Вы не понимаете, - простонал мужчина, словно его привели в секретную камеру пыток и наглядно показали, что с ним сделают, если он поддастся зову чувств, а не доводам рассудка.
- Ты сегодня слишком болтлив, - пожаловалась Бахар и, испытав небывалый прилив храбрости, качнулась вперёд. Где-то в вышине бабахнули раскаты грома, и на головы обрушились леденящие капли дождя. Но ни неистовство природы, ни слабые увещевания Бехлюля о пугающих последствиях не ослабили небывалое дерзновение госпожи. Прижавшись к мужчине всем телом и потянув его за воротник хлопкового пиджака с узором "ёлочка", Бахар робко поцеловала упиравшегося телохранителя. Как только её губы коснулись мужских губ, сопротивление Бехлюля ослабло, и его ладони осторожно легли ей на талию. Всё, что дарили Бахар интимные мгновения с супругом, полные омерзения и тоски, вовсе не походили на тот бушующий ураган, который разразился в недрах её души. Колдовство, которому несчастную женщину подвергли безжалостные родственники, рассеялось. Заклятие непобедимого злодея спало, превратив бесчувственное кукольное тело в сводящий судорогой страсти организм.
Углубив поцелуй, Бехлюль развернул разомлевшую от жаркого танца губ женщину слегка вправо и вдавил её во влажный ствол высокой сосны, игольчатые своды которой слабо укрывали от настойчивых дождевых капель. Мужчина пил жадными глотками волнение и возбуждение Бахар, которые завладели мельчайшими клетками её расслабившегося тела, вбирая её сбившееся дыхание, пока женщина, вконец одурманенная его напористостью, наслаждалась восхитительно чувственным слиянием. Бурлившая внутри кровь вдохновенно вопила "Ты жива! Ты прекрасна! Ты способна полностью познать свою женственность!", низ живота скручивали тёплые спирали блаженства, а в груди разливался томительный жар, как будто Бахар вдруг стало мало одного поцелуя, и её спавшая годами темпераментность обрела первобытную мощь.
Оглушительный гул, вырвавшийся из утробы небес, прервал мистический транс целующихся. Испуганно вздрогнув, женщина прервала поцелуй и оттолкнула партнёра.
- Бахар, я, - чуть не пустился в оправдания Бехлюль.
Бахар отрывистым взмахом руки заставила мужчину замолчать и, отвернувшись, помчалась обратно к дому. Ноги буксовали в вязкой грязи, по лицу свирепо хлестали грубоватые пальцы ливня, одежда неустанно хлюпала и противно липла к коже, но женщина бежала без оглядки к спасительным стенам коттеджа. Быстро стянув замшевые ботинки в коридоре, Бахар взлетела вверх по лестнице и заперлась в комнате.
- Что ты натворила, идиотка? Что натворила? - исступлённо покусывая пылавшие от долгих поцелуев губы, нервно твердила женщина.
За окном лил нескончаемый дождь, а Бахар сидела на полу, обхватив руками согнутые в коленях голени, и безотчётно пялилась в темноту. Внизу скрипнула входная дверь, оповестив о возращении Бехлюля с улицы. На миг женщина затаила дыхание, прислушиваясь к шуму, доносящемуся с первого этажа. Что, если мужчина решит вломиться к ней в спальню и продолжить разгоревшееся среди лесных сосен безумие? Нет, он не похож на авторитарного Салиха, питающегося фобиями и слабостями других. Тогда, может, Бехлюль всего-навсего захочет извиниться за проявленное неуважение и непозволительную дерзость? Проблема в том, что Бахар не желала выслушивать горемычные и бесполезные извинения.