Мужчина развеял сомнения госпожи, когда не дерзнул приближаться к её неприступной обители и позволил взбудораженной женщине утомлённо упасть на кровать и провалиться в беспокойный сон, в котором метались странные тени, обжигая осуждающими взглядами и оскорбительным шипением. Их стремительно сменяли разные локации, появлявшиеся словно картинки в калейдоскопе: ночной лес - особняк Эрдалов в Стамбуле - любимая кондитерская - затемнённая спальня, куда коварно проникал кусающий холод, от которого Бахар бессознательно укрывалась одеялом.
- Бахар, ты в порядке? - вмешался в хаотично скачущие эпизоды сна заботливый голос Бехлюля.
Женщина приоткрыла рот, чтобы ответить сердобольному телохранителю, но у неё не хватило сил промолвить и звука. Бахар крепко сковала предательская слабость, а кости гадостно гудели, разгоняя по мышцам адский огонь. Она металась по матрацу, сражаясь с изнуряющей лихорадкой и пытаясь сбросить с себя морок туманных грёз.
Из раскалённого котла госпожу вытащили прикосновения прохладных рук ко лбу, которые могли принадлежать только Бехлюлю.
- Как… как ты вошёл... в мою спальню, я же... я запирала дверь изнутри? - проворчала женщина.
- Невероятно, - насмешливо поразился мужчина, - даже в полусознательном состоянии ты проявляешь недовольство.
– Такая уж я, - не размыкая век, отозвалась Бахар.
– Да, властная. Но, на всякий случай, уточняю, что замок в двери отпирается ключом, поэтому её можно легко открыть снаружи, если есть запасной.
– Хорошо, - полушёпотом проговорила женщина, прежде чем повторно погрузиться в царство сновидений.
Спустя неясное количество времени Бахар бережно приподняли с подушки и влили в рот безвкусную гадость.
- Глотай, - скомандовал телохранитель.
- Что это?
– Всё, что мне удалось найти в аптечке. Должно ненадолго уменьшить жар и сбить температуру.
Бахар послушно проглотила лекарство, а потом устало опустилась на спину. Старания Бехлюля не прошли даром, и больную почти сразу прошиб исцеляющий пот. Выждав несколько минут, мужчина нежно потормошил Бахар, чтобы напомнить ей о необходимости переодевания. Выпроводив работника из спальни невнятным бурчанием, она с горем пополам сменила промокшую одежду на первую подвернувшуюся ночную сорочку и в который раз приняла лежачее положение.
Едва сознание женщины потонуло в полудрёме рассветных лучей, Бехлюль разбудил вредную пациентку и поставил ей на колени поднос с ароматным супом.
- Неужели ты приготовил его сам? - неохотно усаживаясь в постели, саркастически поинтересовалась Бахар.
– Да нет. Заказал по телефону.
– Жаль, если бы приготовил, я бы очень удивилась.
Вдаваться в дальнейшие споры и пререкания женщина не стала, накинувшись на еду со звериным аппетитом. Благодаря сытному завтраку самочувствие больной заметно улучшилось, и, полежав ещё недолго, она поднялась с кровати и спустилась вниз, чтобы погреть себе чай.
- Ты что? Сядь, я сделаю сам, - кинулся к ней Бехлюль, выхватывая у неё из рук чайник с заваркой.
- А вот теперь я действительно удивлена, - призналась Бахар, усаживаясь на стул.
– А для меня твоя язвительность вовсе не сюрприз, - отразил очередную атаку иронии мужчина, занимаясь приготовлением чая. Неторопливыми движениями он промыл заварку, засыпал её листья в верхний чайник, набрал воды в нижний и поставил его на плиту. Бахар следила за телохранителем с трепетным восхищением влюблённой девчонки-подростка, издалека любовавшейся предметом своих воздыханий.
Покончив со стартовой стадией приготовления турецкого чая, Бехлюль сел за стол напротив женщины в ожидании, пока закипит чайник. Она смело подняла глаза на охранника, и, едва их взгляды встретились, воспоминание о вчерашнем поцелуе, как быстролётная молния, пронзила её насквозь. Щёки запылали необъяснимым смущением, а оживившееся некстати сердце неугомонной колибри застрекотало в грудной клетке.