- Нихат приехал с тобой? Или семья Онал осталась в Лос-Анджелесе?
- Нет, мы все приехали. Нихат тоже решил заняться бизнесом в родном городе.
- Ясно, - протянул Бехлюль, как будто беседа уже начинала ему надоедать, - Я ради соблюдения старых традиций пришёл.
Пейкер очень хорошо знала, о каких традициях завёл речь Бехлюль: каждую годовщину смерти Бихтер они встречались (по мере возможности), и пытавшийся унять боль потери мужчина просил старшую из сестёр Йореоглу дать ему несколько фотографий погибшей. Иногда Пейкер поддавалась лёгкой меланхолии и рассказывала ему о жизни Бихтер за границей. Но Бехлюль едва ли запоминал хотя бы половину из рассказанного, потому что большую часть времени был пьян.
- У меня уже почти ничего не осталось, потому что я и так всё тебе отдала, - заявила Пейкер.
Бехлюль расстроенно поджал губы:
- Значит, мой альбом памяти останется незавершённым. Как и чёрная полоса моей жизни.
- Если бы ты предупредил, что навестишь меня в галерее, я бы подыскала что-нибудь подходящее. Но с собой, увы, у меня ничего нет.
- Ничего страшного. Зайду в другой раз. Кстати, у тебя случайно нет вакантного места?
- Бехлюль, который хочет работать? – изумилась Пейкер, - Я сплю, или скоро наступит конец света?
- Я не хочу, я вынужден.
- Тогда это многое объясняет. Но прости, в галерее дела идут из рук вон плохо. Так что ничем не могу помочь.
- Благодарю за честный ответ. Ну, - окинув залу пытливым взором, сказал Бехлюль, - Как дети? Бихтер младшая уже подросла?
- Ещё как подросла. Готовится к своему пятилетию. Но она намного активнее своих братьев. Мы за ней не поспеваем. Девочка-метеор.
- Машалла, как говорится. Шустрая. В будущем это качество очень пригодится.
Наступила неловкая тишина. Более-менее привычные темы были исчерпаны, поэтому ни один из двух собеседников не знал, настала ли пора распрощаться или стоило высосать из пальца общие предметы для обсуждения.
Пейкер посмотрела на наручные часы и, увидев часовую стрелку, исподтишка подбирающуюся к отметке трёх, произнесла:
- Рабочий день подходит к концу. Нихат может заехать за мной по пути домой. Так что…
- Я понял. Бехлюлю пора выметаться.
Мужчина попрощался немым жестом, отсалютовав двумя пальцами от виска, и покинул галерею.
Пейкер медленно опустилась в кресло, которое запрятали в дальний угол залы. На глаза навернулись непрошеные слёзы. Пока она продолжала жить своей жизнью, Бехлюль застрял в одной точке и то ли не желал, то ли просто не мог сдвинуться с места. Женщина не должна была испытывать сострадание к мужчине, погубившем её любимую сестру, но Бихтер проявила слабость, поставив любовь выше семьи. Не то чтобы Пейкер затаила обиду на сестру из-за её необдуманного и такого рокового поступка, но если бы Бихтер хватило мужества предстать перед лицом сотворённого позора с гордо поднятой головой, всё сложилось бы по-другому. И Пейкер считала так вовсе не потому, что это помогало заглушить слабые позывы совести, твердящие, что старшая сестра не протянула руку младшей, которая молила о помощи, давясь тяжёлыми рыданиями. Однако уже поздно искать виноватых и выносить приговоры. Пережитое не вернёшь. С этими мыслями Пейкер ободряюще улыбнулась своему отражению в запылённом зеркале и занялась обустройством галереи с двойным усердием.
Вечером состоялся семейный ужин, на который также была приглашена Айнур Онал. Дети, не видевшие свою бабушку почти весь сознательный период жизни, стайками настороженных воробьёв сбились в кучу у левого края стола. Айнур попыталась расположить к себе одиннадцатилетнего Дурука и десятилетнего Джема с помощью дорогих подарков. Мальчики тут же поменяли гнев на милость и, по-быстрому прикончив ужин, кинулись распаковывать подарки в детской. Бихтер же, не сводя опасливо распахнутых каре-зелёных глаз с не знакомой для себя женщины, покрутила в руках подаренную куклу, а затем, прижав её тело к груди, словно мать, защищающая своего бесценного малыша от стаи свирепых хищников, умчалась следом за братьями.
- Бихтер долго привыкает к новым людям, - пояснила Пейкер.
- Да я не обиделась, честно, - понимающе улыбнулась Айнур Онал. После развода с господином Хильми женщина нарочно оставила себе фамилию мужа, несмотря на твёрдое намерение вернуть себе имя отца, которое посетило её изначально. Правда, он Хильми Онал вряд ли обратил на незначительное упрямство бывшей супруги хоть какое-либо внимание.