- Порой действительно полезно укрыться «вдали от обезумевшей толпы».
- Жаль, я не ощущаю себя горделивой Батшебой, окружённой вниманием сразу трёх ухажёров, - пошутил старик, повернувшись к собеседнице в пол-оборота, и она мысленно отправила вселенной благодарственное послание за то, что он не признал в гостье невоспитанную однокурсницу племянницы.
- Моего скромного внимания вам недостаточно?
Месут поспешил утешить Эдже:
- Что вы? Просто я отвык от какого-либо внимания очаровательных незнакомок.
Девушка одарила собеседника плутовской улыбкой:
- Вы мне льстите.
- Отнюдь. Это я польщён, что вы не сбежали от моего общества спустя две секунды разговора.
- Неужели такое случалось прежде?
- Иногда. И, признаться, очень меня огорчало.
- Наверняка ваша харизма отпугивала неуверенных в себе женщин.
- Мой сын бы сейчас поднял мою харизму на смех, - стушевался господин.
- Но, как я понимаю, его здесь нет.
- И именно поэтому я чувствую себя на мероприятии не в своей тарелке, - разоткровенничался Месут.
- Присутствие близкого человека всегда наполняет тебя какой-то непреодолимой энергией и необъяснимой храбростью, - согласилась Эдже, вспомнив о погибшем Ясине, - А когда ты его теряешь, внутри образовывается невосполнимая пустота.
- А ещё, - печально добавил мужчина, - невежды смело утверждают, что время лечит любые раны…
- Но какой бы толстой корочкой они ни затягивались, - подхватила Эдже, - остаются чрезмерно глубокие следы.
- Вижу, вы тоже потеряли кого-то из родных. Но это произошло совсем недавно, в отличие от моего случая.
- Да, - уклонилась от прямого ответа девушка, не желая вдаваться в горестные подробности при первом же полноценном знакомстве с господином-спасителем.
На фоне заиграла пленительная светлая мелодия, на короткий срок сбросившая с раненого сердца болезненные кандалы.
Месут протянул девушке жилистую руку, слегка сморщенную на тыльной стороне кисти:
- Не окажите ли мне честь?
Надо же, в пожилом вдовце жило сразу две личности: задиристый донжуан и обходительный джентльмен с идеальными манерами. Удачно, что профессиональные уроки танцев от неподражаемого Аслана Демиреля окупались с лихвой на первом же свидании. Наставник хорошо[ОВ1] подготовил её к реальному взаимодействию с городскими золотоносцами.
Оставив квадратный клатч на перилах, Эдже вежливо приняла безрассудное предложение старика:
- С удовольствием.
- Только вынужден предостеречь: я не танцевал на протяжении семнадцати лет. Боюсь, удивить вас ничем не смогу.
- Думаю, я проживу один день без особых удивлений, - вплотную приблизившись к собеседнику, предположила девушка.
Месут аккуратно накрыл её тонкую талию свободной ладонью и придвинул партнёршу к себе, делая медленные ритмичные шаги вперёд-назад. В невольном тесном контакте таилось что-то странное и искажённое, в плавных телодвижениях – нечто неестественное и чужое, а в неосторожных взглядах – двойственное и омерзительное, отчего в груди Эдже разливалась удушливая волна стыда и досады. В ней неистово боролись острая гадливость, жгучая робость и жёсткий рационализм, который с каждым проходящим мгновением набирал могучую силу, восполняя почти истощившиеся запасы мужества и терпения.
Согласившись на танец, девушка не совершала ничего предрассудительного, не переходила грани разумного, не переступала черты морали, не размывала принципы нравственности. Тогда почему под сердцем беспрестанно скреблись неугомонные стаи осуждения и непринятия, а в ушах пробирающим до костей эхом звенел порочащий голос старшей сестры?
Когда нестерпимое эхо заглушили восхитительные звуки популярной песни 60-х годов «It’s a Man’s Man’s Man’s World», которую настоятельно порекомендовал Аслан, Эдже порывисто отстранилась от Месута и, извинившись за прерванный танец, достала из клатча мобильный телефон. На экране повелительно мигала надпись «Мама», и девушка, отойдя на пару метров от господина, нажала на значок принятия вызова:
- Алло, слушаю.
- Где тебя носит? – оглушил пронзительный и злобный вой госпожи Фазилет, привыкшей держать дочерей под стальным колпаком своей неискоренимой заботы, - Ребёнок в истерике, без матери не может уснуть, а она шляется где ни попадя!