Годы взяли своё, но лицо госпожи Айнур не утратило свежесть и бодрость молодости. Волосы пшеничного цвета, слегка завитые у концов, маленькие серые глаза, от которых излучины морщин разбегались в разные стороны, тонкие губы, почти как у сына, щёки, переспелыми яблоками нависавшие над узкими отвесами скул, и высокий лоб истинного интеллектуала, - всё это давало полное отражение женской добродетели: женственность, хрупкость, простота, открытость, участие, поддержка, стойкость и внутренняя сила. Теперь, когда отсутствие сестры и матери начало ощущаться значительнее, Пейкер принимала свекровь за очень близкую родственницу. Хотя Айнур всегда казалась ей второй матерью, более благородной и искренней, нежели покойная госпожа Фирдевс (да упокоит Аллах её душу).
Доев вкусный и сытный кысыр, Пейкер завалила мужа вопросами:
- Ты нашёл инвесторов, милый? Фирмы откликнулись на твоё предложение? Они поддержат твой новый проект?
- Проект на стадии доработки и переговоров. Пока рано говорить что-то конкретное, - произнёс Нихат и, тут же набив полный рот салата с мятно-цитрусовой заправкой, принялся тщательно пережёвывать содержимое. Айнур подхватила:
- Думаю, он справился. Нихат ведь давно уже в этом деле. Мне интересно, как твоя галерея? Слышала, она перетерпела некоторые трудности после вашего отъезда. Я предлагала свою помощь, ты же в курсе. Была готова поддержать и финансово, и морально.
- Спасибо большое, госпожа Айнур. Но я привыкла делать всё сама. А галерея, если честно, пока не в хорошем состоянии. Мне нужно время, чтобы сделать ремонт и найти средства для организации второго открытия.
- Хочешь вдохнуть новую жизнь в старое дело? – заинтересованно вступил Нихат.
- Раз уж мы вернулись в Стамбул, почему бы и нет?
- Это правильно, что вы решили вернуться, - высказала одобрение госпожа Айнур, - Детей воспитывать в дали от родины очень плохо. Забывают язык, культуру, свои корни. Мой покойный дядя тридцать лет прожил в Германии. И, вроде бы, уезжал уже в достаточно взрослом возрасте, а приехал в Стамбул спустя десятки лет и даже поздороваться на родном языке не смог.
- Ну, мы стараемся не терять связь с домом, - пустилась в разъяснения Пейкер, - По выходным мы смотрит фильмы с турецкими субтитрами или озвучкой. Перед сном иногда включаю им песни на родном языке. Также Дурук и Джем посещают в Лос-Анджелесе занятия по турецкой филологии и литературе.
- Планируем отдать Бихтер в какой-нибудь фольклорный кружок, - похвалился Нихат, - уж очень она артистична.
- Но стесняется немного.
- Ничего, сцена отобьёт у неё эту привычку, - посмеялась Айнур.
- А как поживает господин Хильми? О нём что-нибудь известно?
Вопрос Пейкер повис в воздухе, зарядив его остро ощутимой неприязнью. Скулы Нихата задрожали от напряжения:
- Дорогая, зачем ты поднимаешь темы, которые я не терплю?
- Перестань, сынок, - заступилась свекровь за невестку, - В её вопросе нет ничего дурного. Да, у вас с отцом отношения, мягко говоря, накалённые до предела, но Пейкер имеет право проявить интерес относительно жизни деда своих детей.
Пейкер закусила нижнюю губу, тысячу раз пожалев, что позволила языку болтать без определения согласованности с мозгом. После разразившегося в Стамбуле скандала, связанного с тайным романом Бихтер и её последующей гибелью, господин Хильми вместо того, чтобы оказать сыну и его семье поддержку, посмеялся над глупостью окружающих, чем нарвался на неприятности. Нихат, заняв твёрдую позицию в данном вопросе (а именно, проявив сострадание к убитой горем супруге), накричал на отца. Господин Хильми не остался в долгу. Слово за слово, и вот уже отец и сын снова оказались по разные стороны баррикад. Из попыток госпожи Айнур примирить две противоборствующие стороны вышло мало толку. В итоге Нихат совсем перестал общаться с господином Хильми. Даже имени его слышать не хотел.
Госпоже Айнур тоже следовало бы оскорбиться поведением невестки, но она преспокойно выдала всю накопившуюся информацию о своём бывшем муже:
- Что с ним будет-то? Хильми Онал по-прежнему стоит во главе крупного бизнеса. Жадность его только развивается с годами. Говорят, даже завёл себе молодую пассию.