Завершив тяжёлое повествование, женщина ощутила в теле позорную слабость и невольно припала к немытой стене, чтобы устоять на ногах.
- Вам несказанно повезло, что Бехлюля с нами нет, - горделиво подытожила Бахар, - Нашли бы вы столько же мужества поведать то же самое в его присутствии?
Бехлюль, значит. Надо же, когда госпожа успела настолько сблизиться с сотрудником, послав к чертям условности и формальности, предписанные этикетом высшего общества?
- "Очнись, Нихал, ты сосредоточилась на бесполезных мелочах", - мысленно укорила себя носительница плохих вестей.
- Вы... Вы не выглядите удивлённой, - нахмурилась наследница Зиягилей.
- Я давно в курсе тёмных пятен биографии своего работника. Вы зря утруждались, - торжествующе припечатала Бахар.
Дура, какая же Нихал дура! Разумеется, прежде чем устраивать кого-то в особняк Эрдалов, данные о личностях каждого из потенциальных сотрудников с маниакальной скрупулёзностью проверялись и перепроверялись либо самим господином Салихом, либо его приближёнными людьми. И если Бехлюлю разрешили доступ не только к крутым автомобилям, но и делам драгоценной жёнушки, то он наверняка прошёл проверки и тесты с завидным успехом. Видимо, его лживая натура действительно не тревожила никого из супругов.
- Извините за беспокойство, - невнятно пробубнила Нихал, серым призраком выбредая в коридор. Похоже, её гениальная затея обернулась сокрушительным провалом. Теперь ей оставалось лишь укрыться в любимой комнате, которая являлась несокрушимой крепостью от беспощадного внешнего мира, и обиженным зверем зализывать незаживающие раны.
Бехлюль
Чистое голубое небо раскинулось над головой. Золотисто-огненный шар аккуратно взмывал в небесную вышину, одаривая теплом попадающих под ласковые руки-лучи прохожих. Так сердечно суровый ноябрь прощался с жителями Стамбула, чтобы уступить право преемственности нетерпеливому декабрю, морозное дыхание которого явственно ощущалось в тени оголённых ветвей.
Бехлюль, согнувшись точно утомлённый невзгодами старец, сидел у могилы Бихтер и задумчиво гладил выбитые на мраморном надгробии буквы любимого имени, так же основательно выбитого на его эгоистичном сердце. Мужчина смотрел потерянным взглядом на расплывавшиеся от набегающих слёз даты и беспрестанно повторял:
- Прости меня, прости, прости...
Ему было неимоверно стыдно и совестно за проявленную в загородном домике слабость. В голове до сих пор не укладывалось: как Бехлюль мог ответить на отчаянную дерзость Бахар и углубить неожиданный поцелуй? Как он посмел самозабвенно наслаждаться её мягкими податливыми губами? Как позволил скованному страданиями и скорбью нутру почувствовать лихорадочное оживление и свет, пробудившийся от затянувшегося кошмара благодаря неосторожным касаниям несчастной госпожи? Мужчина нещадно мучился, превозмогая разверзнувшуюся на его нелёгком пути дилемму: хранить верность усопшей любви до своего последнего часа или же впустить в себя освежающий глоток надежды на целительное будущее. Но нет! Он не имел права думать даже о крошечной возможности того, что безумная авантюра, в которую незадачливого беглеца втянула загадочная работодательница, обернётся лекарством его незатянувшихся ран. К тому же, Бахар наверняка использовала телохранителя, оказавшегося поблизости очень кстати, в качестве подопытного кролика для обременённой скучной супружеской жизнью красавицы, которая жаждала попробовать преступную страсть на вкус. Едва Бехлюль вспоминал её холодно-требовательное лицо и хлёсткие слова, грубо бьющие под дых, как его трясло от горькой уязвлённости и невзаимности.