"То, что произошло в загородном домике, останется в загородном домике", - сказала она перед возвращением домой, и воздушный шар из необъяснимых эмоций и чаяний, воспаривших в душе Бехлюля, встрепенувшейся навстречу чему-то сильному и прекрасному, совершил аварийную посадку на тлеющих углях разочарования. Хотя с его стороны было довольно опрометчиво полагаться на сиюминутные капризы избалованной жены Салиха Эрдала и искать в её слепом стремлении к обязательному физическому контакту потайное дно с сокровенными секретами.
Осознав, что ход мыслей снова устремился в неверном и опасном направлении, мужчина продолжил громче:
- Прости, прости, я не должен думать о ней... Мне нет оправдания... Я не знаю, что мне делать.... Я будто в ловушке... Прости...
Раздираемый противоречиями мученик совсем не заметил, когда у расположенной рядом могилы покойной Фирдевс Йореоглу появилась Пейкер в элегантном повседневном брючном костюме с укороченными рукавами и застёжками на пуговицах и покрытой тёмным платком головой, поэтому вздрогнул, когда услышал за спиной сочувственный голос:
- А кто-то говорил, что больше никогда ни в кого не влюбится.
Отдёрнув руку от могильной плиты, Бехлюль резко развернулся:
- Пейкер? Доброе утро.
- Здравствуй. Пришла помолиться. Давно не получалось выбраться, столько проблем и дел навалилось, ты знаешь. Ещё и посмотри на это безобразие, - указав на горстки сухой безжизненной земли без намёка на стебли засохших или отцветших цветов, бросила женщина, - Я исправно платила местным смотрителям за то, чтобы они следили за состоянием всех могил, но, оказывается, моих средств хватило только на две. Мамину изрядно запустили. Придётся самой наводить порядок.
Теперь понятно, почему надгробница госпожи Фирдевс пребывала в столь уродливо-опустелом виде. А мужчина уж, грешным делом, представил, что старшая дочь затаила на почившую родительницу страшную обиду за непростительные ошибки в воспитании.
- Не буду мешать, - вскочил Бехлюль, - мне всё равно пора уходить.
- Постой, - прикрикнула Пейкер, как только мужчина сделал шаг влево, чтобы обойти могильный комплекс и продвинуться к выходу. Бехлюль, невзирая на жгучее желание поскорее отделаться от обычно приятной, но в данный момент весьма обременительной компании, замер. Неужели Пейкер услышала произнесённые им ненароком слова и распознала их скрытый смысл? Как ему теперь выкрутиться из неловкого положения и убедить собеседницу в призрачности сделанных ею выводов?
- Я не хочу лезть не в свои дела, но, похоже, тебя что-то тревожит.
- Ничего важного, - слабо улыбнувшись, отмахнулся мужчина.
- Послушай, ты скорбишь по Бихтер десять лет. Даже для самого преданного и любящего человека это приличный срок. Но не забывай: её больше нет, и, как бы ты ни каялся и ни истязал себя и свою душу неимоверными терзаниями, её не вернуть. А ты здесь, в нашем мире, живой и здоровый.
- И каждый день проклинаю себя за это, - злобно ухмыльнулся Бехлюль, но Пейкер, нахмурившись, перебила его:
- Ты не прав. Если Бихтер ушла, а ты остался, значит, у Всевышнего на тебя есть какие-то планы. Может быть, ты ещё сделаешь что-то важное и не только ради себя. Да и полюбить кого-то заново вовсе не преступление. Ты не должен отказываться от новых шансов, цепляясь за прошлое.
- То есть благословляешь меня на новые отношения?
- Если тебе полегчает, то - да.
- Спасибо, - прихватив женщину под локоть, искренне поблагодарил Бехлюль. Благословение Пейкер действительно стоило очень дорого, несмотря на то, что он не собирался применять его к тому невообразимому хаосу, которым обернулось непредсказуемое взаимодействие с Бахар.