- Ты пытаешься усидеть на двух стульях одновременно? Возомнила себя Дианой де Бельфлор? - не на шутку разозлился Бехлюль.
Эсма постаралась избежать непредвиденного допроса напускным спокойствием:
- Ты совсем рехнулся. Я ничего никому не сообщала. К тому же, у господина Салиха есть куча проверенных людей, которые могут добыть любую информацию буквально по щелчку пальцев. Ему нет надобности в моей поддержке изнутри.
Сколько бы блондинка ни отпиралась, Бехлюль ни за что не поверит в её непричастность. Тем более, после того, как ненароком подслушал её разговор с господином Эрдалом, которого она без стеснения называла лишь по имени. Впрочем, ему не нужно было вытягивать из Эсмы чистосердечное признание прямо здесь и сейчас. Хватит и её нелогичных и расплывчатых пояснений, чтобы заронить в уме Бахар тонкий налёт подозрительности.
- Ладно, расслабься, - выпрямился Бехлюль, ловкими пальцами забирая установленную ранее прослушку в форме флешки, - Займись настоящей работой.
- Я это и делаю, идиот, - проворчала ассистентка, возвращаясь к толстым кипам бумаг, разложенных на столе.
Мужчина пожелал ей удачи и бодрым шагом направился прямиком к деловым чертогам Бахар. При этом его сердце внезапно сменило размеренный ритм на бешеную чечётку. Что за чертовщина? Бехлюль был уверен, что на протяжении длительного времени в левой половине груди зияла сквозная дыра. Откуда же этот жаркий трепет и невыразимое волнение? Скорее всего, ему пора проверить здоровье в городской больнице. От беспрерывного стресса, невыносимых физических нагрузок и неподъёмного груза воспоминаний некогда пышущий энергией организм изрядно износился.
Не удосужившись постучать в дверь и как-то объявить о прибытии своей незначительной персоны, Бехлюль ворвался в просторное светлое помещение в стиле прованс: обработанная под старину мебель из натурального камня и дерева, светлые тона и прохладные оттенки летней палитры в отделке и дизайне, керамическая плитка для пола и стен без сложных рисунков, текстильные шторы с цветочным принтом, - прямо старинный французский шарм в современном рабочем пространстве. А Бахар, восседавшая во главе антикварного стола, больше походила на высокомерную герцогиню периода великолепно-роскошного барокко и оттого совсем не вписывалась в навеянный интерьером образ романтичной мечтательницы и утончённой творческой натуры.
- Что-то случилось? - забеспокоилась госпожа, - Ты приехал раньше.
- Случилось, - серьёзно начал мужчина, занимая место на мягком стуле с обивочной тканью цвета молодой листвы, опоясывающей канты и оборотную сторону спинки, и рукописной патиной, подчёркивающей благородную природную фактуру древесины бука.
Бахар вскинула на телохранителя недоумённый взгляд, и тот поспешно выложил на стол припрятанный за спиной жучок:
- Вам нужно прослушать запись. Как можно скорее. Подключите устройство к своему компьютеру и загрузите последний сохранённый файл.
- Что происходит? Ты выполняешь какой-то приказ Салиха?
- Нет, но тот, чей голос есть на записи, точно выполняет его приказы, а не ваши.
Бахар вновь одарила подчинённого долгим задумчивым взором, но всё-таки послушно включила великое изобретение Говарда Эйкенса, вставила флешку-жучок в USB-разъём и нажала команду "открыть". За несколько минут проматываемого диалога женщина не выдала ни единой эмоции: на её очаровательном лице не проявилось ни яростной злости, ни молчаливого удивления, ни всепоглощающего страха, ни брезгливого презрения. Лишь всеобъемлющее безразличие. Однако Бехлюль успел узнать госпожу достаточно хорошо, чтобы не купиться на её наигранную безэмоциональность.
- Эсма ни в чём не созналась, - твёрдо заключила Бахар после того, как представленный аудиофрагмент подошёл к завершению, - Но, как я понимаю, ты настаиваешь на том, что она вступила в сговор с моим мужем и выдаёт ему все подробности о моих действиях.
- Да.
- Но вот, что я не понимаю, так это почему ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, хочешь доказать, что не ты предаёшь меня.
- Я не хочу, чтобы прошлые проступки клеймили мою человечность. Я - трус, беглец, балагур, повеса, разгильдяй, кто угодно, только не лицемер и двурушник.
- Значит, моё мнение для тебя особенно ценно, - подхватила Бахар, неосознанно водя длинными ногтями по изящной шее, - Ты же не кричишь о своей странной праведности на каждом углу. Ты пришёл ко мне.