- Уже почти полдень, - воскликнула Элиф, разглядев в правом углу компьютерного экрана убежавшие вперёд цифры и порываясь подняться на ноги, но потерпев небольшую неудачу ввиду немного модифицировавшейся комплекции.
- Ты права, - госпожа Онал придержала соратницу за локоть, помогая медленно опуститься обратно на стул, - надо перекусить. На голодный желудок и мозг ни черта не варит. Я закажу обед прямо сюда.
- Не надо, - воспротивилась Элиф, - Я поеду в больницу. Узнаю, не поменялось ли что-то в состоянии Сылы.
- Но ты должна в первую очередь заботиться о своей дочери, а потом уже думать о других детях.
- Я перекушу в больничной столовой, не волнуйся, - уперевшись ладонью правой руки в мягкую спинку стула, а левой - придерживая живот снизу, приобретшая круглые формы модель осторожно встала.
Спутница неодобрительно цокнула языком, но не стала настаивать на своей правоте, за что Элиф была премного благодарна. Сердечно попрощавшись, она оказалась на заснеженной улице, напоминавшей холодные владения Снежной Королевы. Вызвав такси по популярному в сети приложению, женщина доехала до частной клиники, где уже несчётное количество времени лежала невинная жертва грязного мерзавца в окружении скорбящей приёмной родственницы, которая возносила тихие молитвы Всевышнему о скорейшем выздоровлении малютки. На втором этаже Элиф натолкнулась на коридорных любительниц сплетен, из уст которых прознала о том, что Сыла наконец пришла в себя, и, испытывав невероятный восторг, буквально влетела в нужную палату на крыльях вдохновения и любви.
- Это снова вы, - почти буднично и без доли удивления встретила Эзги вошедшую посетительницу, - Я же говорила, не стоит так часто навещать нас. Мы ни в чём не нуждаемся.
Мать девочки выглядела посвежевшей, её бледное, искажённое горестями лицо приобрело живой румянец, а маленькие карие глаза наполнились нежным блеском душевного успокоения.
- Вы нуждаетесь в справедливости, - отчеканила Элиф, пройдя дальше, к кровати малышки, которая теперь тоже выглядела как живой ребёнок, а не как безжизненная фарфоровая статуэтка, и бросала настороженные взгляды на незнакомку из-под насупленных чёрных бровей.
- Госпожа, моя дочь только-только очнулась. Ей нельзя переутомляться. К тому же, любое неосторожное слово способно вызвать у неё новые эмоциональные и психологические потрясения.
- Почему она впала в кому? И кто такой Озеп Чиир?
- Какое право вы имеете меня допрашивать? - возмутилась госпожа Эргин, - Вы, оказывается, до жути не воспитанная особа. А я полагала, что вы искренне сочувствуете нашему горю. Но вам лишь бы собрать побольше глупых пересудов, не так ли?
Элиф не поверила слабой игре бездарной актрисы погорелого театра. Невзирая на жалкие потуги казаться равнодушной и оскорблённой, она больше походила на перепуганную курицу, чем на бесстрашную орлицу. Следовательно, мадам Дюпьер задала правильные вопросы.
- И не упоминайте это имя в присутствии малышки, - озабоченно покосившись на смиренно застывшую в кровати девочку, попросила Эзги.
- Почему? - Элиф понизила тон, чтобы не причинить бедняжке ещё больший моральный вред, - Потому что он виновен в ужасном состоянии Сылы? Это Озеп Чиир сотворил с ней жуткие вещи, после которых малышка оказалась здесь?
- По-моему, вы ведёте себя бестактно. Пожалуйста, уйдите и не усложняйте ситуацию.
- Это ваше боязливое безмолвие усложняет ситуацию. Хотя отъявленному мерзавцу и ему подобным удалось купить ваше бездействие оплаченными счетами дорогостоящей частной клиники.
- Госпожа, - издала вымученный вздох мать девочки, - Для вас же будет лучше, если вы перестанете тревожить нас понапрасну.
- Я же не слепая и не глупая. Я вижу, что вы боитесь их, потому что они очень влиятельные люди. Но можно же обратиться к проверенным прокурорам, которые ставят правосудие превыше личной выгоды и жажды наживы, пока сохранились доказательства мерзких бесчинств.
- Когда встретите их, непременно мне сообщите, - саркастически отозвалась Эзги. Видимо, безутешная мученица утратила веру в гуманное правосудие и пыталась извлечь из жалкого положения хоть какое-то благо, идя на поводу у прихотей заклятых врагов.
Сердце Элиф сжалось от переполняемого милосердия к разрываемой противоречиями матери, безмерного сострадания к бремени непорочного создания и тотальной немощности перед непробиваемой стеной роковых обстоятельств. Женщина смиренно отступила, признавая частичную правоту госпожи Эргин и собирая остатки моральной стойкости и духа, чтобы и дальше прокладывать дорогу к непреложной истине. Матери и дочери требовалось время, чтобы избавиться от былых страхов и преодолеть презренное тщедушие. Тогда Элиф без труда уговорит обеих смело пойти против своих злопыхателей и покарать их по всей строгости закона. Надо только запастись терпением.