- Конечно, заслужила...
- Пока я сражаюсь с Салихом за это право, что ты творишь? - перебила его Бахар, - Флиртуешь с другими у меня под носом? Такова цена твоей искренности и взаимности?
- Но мы не можем продолжать. Не можем! - взъерошив волосы порывистыми движениями, отчаянно выпалил Бехлюль. Его будто сдавливали огромным прессом со всех сторон, мешая нормально дышать и не давая ни единого шанса на освобождение.
- Ты причинил мне нестерпимую боль, - надтреснутым голосом призналась женщина, - Я знаю, что ты ничего мне не должен и не обязан хранить слепую преданность. Мы не давали друг другу никаких клятв. Но я не в силах сопротивляться. Мне невыносимо и мерзко от воспоминаний о том, как ты прикасался к ней, целовал её, держал в своих объятиях...
Мужчина не впервые почувствовал себя конченым мерзавцем, кем он, в общем-то, и был на самом деле. Но почему-то осознание того, что от его опрометчивых манёвров безмерно страдала Бахар, доставляло ему невообразимые мучения.
Бехлюль внезапно опустился на колени посреди пустынного коридора, не принимая во внимание тот факт, что кто-то из обитателей дома мог засвидетельствовать столь драматично-волнующую сцену.
- Прости меня, пожалуйста, прости, - словно в горячечном бреду молил он, припадая покрывшимся испариной лбом к ногам Бахар точно к благословенной святыне и лихорадочно цепляясь за подол её чёрного классического платья с косым вырезом.
- Перестань, что на тебя нашло? - испуганно озираясь вокруг себя, спросила женщина.
- Я не хотел причинять тебе боль. Правда, не хотел.
- Вставай, Бехлюль! Прекрати валять дурака! - в панике прикрикнула госпожа, стараясь поднять с пола обезумевшего охранника.
- Я всего лишь хотел заставить тебя меня ненавидеть и забыть какие-либо чувства ко мне. Самой отказаться от меня, потому что я... Потому что я не в состоянии отказаться от тебя, Бахар, - покаянным тоном добавил Бехлюль.
- Я не собираюсь ничего забывать. И отказываться от тебя... от нас тоже не собираюсь, - по-особенному выделив местоимение "нас", пообещала госпожа.
- Но это плохо закончится.
- Не неси чушь.
- Нет, ты не понимаешь. Я уже проходил через подобное.
- Значит, ты сравниваешь меня с Бихтер? - оскорбилась женщина и сделала шаг назад, отчего Бехлюль утратил равновесие и внутреннюю опору и едва не завалился на паркет, если бы не молниеносная реакция натренированного организма, - Думаешь, я настолько слабая и безвольная, что покончу с собой из-за несостыковки реальности с мечтой? У меня есть дочь!
Бехлюль плавно встал на ноги:
- Не она была слабой, а я. Сильнее женщины я ещё не встречал.
- И она всегда будет сильнее меня, разумеется. Потому что мертва. Потому что я живая и настоящая, а Бихтер - только образ, идеализированный трагической любовью и чувством вины.
Злобно скрипнув зубами, мужчина ударил кулаком о стену:
- Не смей! Не произноси эти плохие вещи. Не сравнивай её с собой.
Бехлюля выворачивало наизнанку от уничижительной тирады госпожи и незаслуженной критики в адрес дорогого сердцу человека. Неужели Бахар намеренно говорила откровенные гадости, чтобы сделать ему так же больно, как и он сделал ей? Или неверная супруга именитого политика намекала на нечто иное?
- Бехлюль, ты ведь тоже живой. Тебя не похоронили рядом с ней, - подсказала Бахар, - Так что решай: либо ты живёшь среди живых, либо загибаешься вместе с мёртвыми.
Бахар
Бахар несколько раз перевернулась в постели с левого бока на правый, полежала пару минут на спине, взбила подушку с отборным пухом внутри, просчитала мысленно от нуля до тысячи, устроившись на животе, даже испробовала известный метод прогрессивной мышечной релаксации, но крепкий и спокойный сон никак не приходил к ней, словно незримо наказывая за ранящие слова и неправильные поступки. Заговорив вчера о Бихтер в негативном ключе, женщина не только разозлила и расстроила Бехлюля, но и нанесла ему очередную незаживающую рану. Да, сначала она действительно намеревалась задеть его за живое, чтобы отомстить за поцелуй с Севиль побольнее. Однако, как только в переполненных безотчётной печалью глазах мужчины вспыхнул жгучий гнев, она испугалась, что, вопреки его провальным стараниям, самолично оттолкнула его от себя, а не наоборот. Бахар внезапно осознала, что боялась потерять то хрупкое и прекрасное нечто, что зародилось между ними, и теперь понятия не имела, как восстановить непоколебимое доверие и особенную теплоту.