- Допустим, ты права, и я действительно застрял на грани между жизнью и смертью. Моя душа не покинула тело, но всё равно мается от невыносимых воспоминаний и запоздалых сожалений. Так что мне незачем выбирать.
- Бехлюль, - взволнованно позвала Бахар, решительно шагнув навстречу мужчине и протянув руку к его лицу, словно намеревалась оградить его от тревожных сомнений одним осторожным движением.
Увернувшись от несущего губительную опасность прикосновения, Бехлюль продвинулся чуть правее, чтобы увеличить расстояние между собой и упрямой госпожой:
- Я не достоин ничего хорошего, потому что приношу окружающим сплошные страдания и разрушаю чужое счастье. Боже, я же и своё счастье тоже когда-то разрушил. Поэтому мне нельзя доверять.
- Ты наказываешь себя за то, в чём виноваты двое. Она расплатилась сразу, нажав на курок, а ты - намеренно обрекая себя на бессмысленное и одинокое существование, годами несёшь взваленное на себя бремя.
- Чего ты от меня хочешь? - осевшим голосом спросил мужчина. В его сгорбленной и изломанной позе сквозила неистовая безысходность лишившегося крыльев голубя.
Бахар замерла, утратив способность говорить. Она ответила бы Бехлюлю, если бы точно знала, чего на самом деле хотела. Чтобы он принадлежал лишь ей, чтобы отдал ей своё израненное сердце в безвозмездное пользование и посвятил оставшееся время восхвалению её божественной и ослепительной красоты? Чересчур эгоистично и самонадеянно. Чтобы мужчина обернулся бесстрашным и благородным рыцарем, который бы спас несчастную пленницу от огнедышащего и властного дракона? Чрезмерно надуманно, сказочно и иллюзорно. А, может, женщина всего-навсего искала простой и чистой любви? Но почему Бахар решила, что именно её телохранитель способен окружить госпожу нетленным эросом и вознести на небеса подлинного счастья?
- Я не знаю, как это объяснить, - начала женщина, невольно наступая на пятящегося назад собеседника, - Но меня тянет к тебе, притягивает точно самым мощным магнитом. Сколько бы я ни убеждала себя, сколько бы ни отговаривала и ни ругала, я не в силах противиться. Со мной никогда ничего подобного не происходило.
- Бахар, я не заслуживаю тех чувств, которые ты испытываешь ко мне, - вздохнул Бехлюль, оказавшийся прижатым спиной к стене, - Тебе лучше держаться от меня подальше. Иначе я причиню тебе нестерпимую боль, а потом ты меня возненавидишь, станешь презирать и проклинать за то, что появился в твоей жизни. Я этого не вынесу.
- Тогда прогони меня прямо сейчас. Вели убираться вон. Запрети возвращаться. Прикажи оставить тебя в покое раз и навсегда.
- Формально, ты - по-прежнему моя начальница, - шутливым тоном уточнил Бехлюль, - и я не имею права тебе приказывать.
- А я не имею права приказывать сердцу, - добавила Бахар и, следуя зову первобытной природы, которая так долго спала в ней, поцеловала мужчину. Сначала робко и боязливо, едва шевеля непослушными губами, но затем распаляясь всё сильнее и сильнее, сплетая сбившееся и горячее дыхание воедино, с головокружительным упоением деля на двоих запретный плод тайных желаний.
- Не надо, - почти невнятно промычал Бехлюль, но вместо того чтобы оттолкнуть дерзкую захватчицу невидимых границ и прервать сладостную пытку, прижал госпожу к себе, как будто стремился впечатать её в себя, выгравировать на себе её грациозные изгибы и слить тянувшиеся другу к другу тела, не снимая одежду. Его руки неукротимо блуждали вверх-вниз, магическим образом оживляя омертвевшие клетки её нежной кожи, а её трясущиеся от переполняемых эмоций пальцы терзали воротник спортивного мужского костюма в поисках надёжной опоры, которая уплывала из-под ног в неизведанный океан преступных страстей.
Раньше Бахар была пустым, бесполезным и бесхозным сосудом, но теперь, с каждой проходящей секундой, его переполняло неистовым пламенем и ослепляющим светом, которые бурным потоком лились за края. Наверное, их хватило бы на триллиарды десятитонных канистр, которыми бы можно было поделиться с брошенными, недолюбленными и преданными. Ими бы согрелся весь мир, погруженный в мелочные конфликты, тупой и ненасытный консьюмеризм и грязную пропаганду немилосердия.
- Хватит... Прекрати, - внезапно прервав поцелуй, пробормотал Бехлюль. В его небесно-голубых глазах собирались грозовые тучи раскаяния и чего-то более мрачного и опасного, с чем, судя по всему, мужчина не мог справиться в одиночку.