- Надеюсь, они поймут и простят нас за столь незначительное безрассудство, - довольно оптимистично отозвалась подруга.
Эдже собиралась не согласиться со слишком радужными представлениями собеседницы о степени милосердности господина Бурхана и Эрдема, с которыми, тем не менее, она не была хорошо знакома, но в окне мелькнул силуэт знакомого автомобиля премиум-класса, и все её мысли устремились следом за ним.
- Мне пора. Поболтаем потом, - дёрнулась к выходу девушка, но подруга с силой вцепилась в рукав её парки цвета хаки с нежно-розовым меховым воротником и капюшоном, вынуждая затормозить:
- Ты опять встречаешься с господином Месутом?
- Айсун...
- Я не осуждаю тебя, - перебила её подруга, - Но скажи честно: новости, что распространены в интернете о вас, являются правдивыми?
- Прости, - с пронзительным надрывом выдала Эдже, - Но я не могу тебе ничего рассказать. По крайней мере, не сейчас.
Она бы отдала последние куруши, валявшиеся в заднем кармане джинсов, лишь бы раскрыть трагичную правду перед Айсун. Но подруга была чрезмерно счастлива, и Эдже не намеревалась портить безмятежное блаженство дорогого человека максимально запутанными деталями.
- Хорошо, - с пониманием отнеслась новоиспечённая госпожа Карахан, - Но, если тебе что-то понадобится, позвони или напиши мне, ладно?
- Ладно, - бросила девушка, прежде чем резвым зайцем проскочить тридцать восемь ступеней и выпрыгнуть на улицу.
Около выездных ворот её радушно поприветствовал старший Карахан, чьи здоровые щёки раскраснелись от бодрящего холода, и спешно усадил в машину, пока толпа глазеющих любознателей не увеличилась в размерах.
Тёмный внедорожник BMW X3 30i xDrive неторопливо плыл по занятым стамбульским улицам, а господин Месут прожигал профиль девушки пытливо-порицательным взором словно преданный служитель церкви, побуждающий заблудшего грешника к осознанному покаянию.
- Ты не собираешься посвящать мать в жуткие проблемы относительно здоровья её внука, я правильно понимаю? - нарушив тяжёлое молчание, поинтересовался Месут.
- Я убедила её, что устала от бедности и постоянного, но такого неблагодарного труда, что истосковалась по роскоши и богатству, что прыгнула выше головы и не вытянула успешную учёбу, что измучилась одиноким материнством.
- И она поверила? - усомнился старший и мудрый господин Карахан.
- Ну, я изобразила жертву вселенского масштаба, закатила истерику, пустила слезу... У неё не осталось выбора, - горько усмехнулась Эдже. Ей действительно пришлось попотеть, чтобы неистовый ураган по имени Фазилет ненадолго затих и не обрушился на её голову с троекратной яростью.
- То есть ты серьёзно настроена на свадьбу, пусть и фиктивную, - сделал логичный вывод мужчина.
- Конечно, если ты не против. Я не имею права просить у тебя что-то, помимо того, что ты и так дал мне.
- Эдже, по-моему, то, что ты пытаешься сделать, глупо и ненормально: ты врёшь матери о состоянии сына, строишь схемы, чтобы раскрутить состоятельного вдовца вроде меня на деньги, а затем используешь меня же как прикрытие. И ради чего?
- Она - моя мать. Я не могу сказать ей о таком... Не знаю, как это вообще возможно. И представь, насколько сильно новость о болезни Озгюра разобьёт ей сердце. Нет, я не могу, Месут. Она пережила слишком многое. Она не справится.
- Отнюдь, - воспротивился её сложным умозаключениям бизнесмен, - если человек многое пережил, то он могуч и силён как скала. Госпожа Фазилет выдержит всё, какие бы испытания ни послал ей Всевышний. А вот ты можешь не выдержать. Ты очень юна и неопытна. Твоя ложь может принести больше вреда, чем пользы.