- Неужели?
- Когда я жила в Англии, то много таких повидала.
- И никому из них не набила наглую физиономию?
- Не терплю насилие, - поёжилась женщина, - оно обычно порождает злость, мстительность и жестокость.
- Избалованность и вседозволенность тоже способны сделать из нормального человека сущего монстра.
- Эй, не самую праздничную тему ты выбрал для нашей беседы, - лукаво сверкнув карими глазами, собеседница проказливо ткнула изящным кулачком ему в правое плечо.
- Для меня больше не существует праздников, я уже нагулялся, прости, - снова приуныл мужчина.
- Брось, тот отъявленный и безрассудный гонщик, повстречавшийся мне на дороге, не был похож на жуткого монстра. Тебя что, бросила девушка?
- Не думаю, что ты удивишься, но за двадцать семь лет я состоял лишь в двух более-менее серьёзных отношениях и практически ни разу не влюблялся.
Модница ловко выхватила с подноса, медленно проплывавшего между пружинящими в такт несмолкаемой музыке телами, бокал с Дайкири и отпила немного лимонно-освежающий жидкости со сладким привкусом рома:
- А вот ты точно удивишься: я четыре года прожила с парнем по имени Майкл, а потом однажды он пришёл домой и заявил, что предпочитает мужчин.
- Теперь понятно, почему ты вернулась в Турцию. Здесь больше натуралов и ценителей женской красоты.
- Здесь больше маньяков и псевдомачо, - возразила собеседница, - А вернулась я, потому что соскучилась по сёстрам. У нас разные матеря, а общий отец давно скончался. Но мы неплохо ладили раньше. Правда, когда в восемнадцать из-за несчастного случая на съёмках я потеряла мать, известную модель марокканского происхождения, то сразу же улетела за границу и ни разу даже не позвонила им. К тому же, жена покойного папочки была против нашего общения и всячески ему препятствовала.
- Погоди, так ты - внебрачный ребёнок?
- Ну да, - почти безразлично ответила женщина, - отец несколько лет встречался со знаменитой Хадижей Рашид тайком от семьи. Но потом его жена всё-таки узнала об измене: вычислила по затратам на детские вещи для новорождённых. Но она не развелась. Наверное, слишком привыкла к красивой и богатой жизни.
- А что потом?
- Отец продолжал выделять деньги для нас с мамой до самой смерти. Иногда приезжал на мой день рождения или другие праздники, чтобы увидеться со мной. А вот тайный роман он с мамой прекратил из-за ультиматумов своей госпожи.
- И каково было расти как незаконнорождённый бастард?
- В детстве я не замечала особой разницы. Кроме того, мама почти сразу объяснила мне, что отец не мог постоянно проводить время с нами, ведь у него были и другие дети тоже: две дочери, одна старше меня на три года, вторая младше на семь лет. Я довольно быстро свыклась с истинным положением дел и часто расспрашивала его о сёстрах, постоянно говорила, что мечтала с ними познакомиться. Он откладывал наше знакомство на потом, кормил меня небылицами о том, что сейчас неподходящее время и всё в этом духе. Когда я сильно гневалась и проявляла упрямство, отец возил меня к их дому и позволял наблюдать за Бахар и Нилюфер издалека. В десять лет он, наконец, отвёз меня на ипподром, куда также взял с собой сводных сестёр. Мы сразу поладили: играли в ковбоев, вместе ухаживали за маленькими жеребятами, менялись игрушками.
- А я рос, не подозревая о том, что любимейший из двух братьев был мне неродным, - без тени страха или стеснения поделился новым откровением Синан, - Хотя тоже не чувствовал разницы. Наоборот, мне казалось, что отец ценил Ягыза больше нас с Гёкханом. Позже оказалось, что он просто боялся разоблачения: бесподобный Хазым Эгемен купил маленького мальчика у чокнутой вдовы и принял его в семью как собственного сына! Стремился контролировать каждый его шаг и отрабатывать длительное пребывание под крышей старинного особняка, сослав за границу.
- Какая прелестная цыпа, - вклинился в откровенный диалог подвыпивший юнец, едва державшийся на ногах и ухвативший Синана за рукав чёрно-голубой однобортной рубашки из бамбукового волокна для равновесия, - Одолжи на пару ночей, друг. Век твою щедрость не забуду.
Настолько нахальная, похабная и неуважительная реплика посетителя, который наглым образом вмешался в чужое пространство и возомнил себя несравненным самцом с нулевой конкуренцией, взбодрила Синана. По венам пронеслись неудержимые потоки жгучей лавы, примешивая к крови убийственную ярость.