- Повтори, - попеременно размяв пальцы обеих рук, жёстким тоном велел мужчина. Он замер словно разъярённый бык, готовый с выработанной годами безжалостностью наброситься на дразнящего его матадора и пронзить его насквозь мощными заострёнными рогами.
- Брось, тебе такая конфетка не по зубам. Отдай её мне, - ничуть не испугавшись грозного вида противника, продолжил юнец, заметно уступавший тому в рослости и крепости.
Синан разозлился ещё сильнее и, посчитав, что достаточно сдерживаться, намертво схватил нахала за шиворот двубортного кардигана. Протащив его сквозь возмущающихся и негодующих весельчаков, мужчина припечатал бесстыжего болтуна спиной к холодной стене. Модница тут же побежала за ним:
- Постой, успокойся. Отпусти его. Он того не стоит.
- Стоит, - злобно ухмыльнулся Синан. Он практически соскучился по здоровому мужскому мордобою, который позволял легко спустить пар и мгновенно избавиться от любых душевных тягот.
- Вот сломаю ему нос, тогда образумится.
- Нет! - крикнула женщина и неожиданно прижалась к воинственно настроенному компаньону сзади, сцепив ладони на его неровно вздымавшейся груди.
Латиноамериканские мотивы ненадолго затихли, и артисты ушли на перерыв, предоставив публике возможность передохнуть перед основными гуляниями. Синан попытался оттолкнуть от себя спутницу, не размыкая смертоносного захвата пьяной жертвы, но Модница лишь сильнее стиснула необычные объятия и тихо запела:
- Bariz telaşım, saydam yaralarımla,
Senden saklanmadım, yol arkadaşım,
Şimdi yollar daralır çıkmaz sokaklarında,
Tutma bırak içinde kalmayayım...
Мелодичный и взволнованный голос женщины щекотал волоски на затылке и, пробиваясь сквозь нестройный гул взбудораженных прожигателей к напряжённым слуховым рецепторам, плавно подбирался к сбивавшемуся с смиренного ритма сердцу, захватывая в нём наиболее чувствительные места:
- Geçiyor bir ömür, düşüne düşüne,
Kalmıyor hiçbir şey benden, yetmiyor birine,
Biz hep sustuk, yol almadık,
Ve öyle güzel kalmadık...
Сознание Синана погрузилось в вязкую патоку, и он на мгновение затерялся на воображаемом островке безмятежности и благодати. В ушах всё ещё звучала прекрасная песня, обволакивая невольного слушателя возвышенными и наисветлейшими чувствами:
- Tutmayın yol verin gidene gidene,
Cevap da vermem artık gücüme gidene,
Hiç mi soru sormadın yüzüne gülene,
Doldu sığmaz içime.
Tutmayın yol verin gidene gidene,
Cevap da vermem artık gücüme gidene,
Yoktur tavsiyem bile beni kaybedene,
Doldu sığmaz içime.
Руки Синана осторожно отпустили притихшего мерзавца, которого шустро подхватили подошедшие вышибалы и, не произнося ни слова, поволокли к выходу. Модница внезапно умолкла и отпустила мужчину, отступив на пару шагов назад. Он повернулся к чудесной певице лицом и заворожённо проговорил:
- С ума сойти! Поёшь как сладкоголосая Сирена из мифов. Может, мне теперь нужно называть тебя именно так? Или пора нам уже нормально представиться и раскрыть наконец настоящие имена?
- Нет уж, Взрывной парень, - отказалась спутница, - Наша странная и увлекательная игра в незнакомцев не должна заканчиваться настолько банально.
- Согласен, Сирена. В нашей истории не будет ничего банального, - заключил Синан, увлекая женщину к центру танцпола, где люди увлечённо отсчитывали последние секунды до Нового года. Возможно, натерпевшемуся бродяге достанется хотя бы щепотка новогоднего волшебства, и в его жизни останутся только светлые цвета, если очаровательная фея, искренне улыбавшаяся напротив, не растает поутру точно мокрый снег.
29
Бехлюль
В Новогоднюю ночь особняк Эрдалов собрал под своей прочной крышей всю многочисленную родню досточтимых владельцев. Волшебный декор из искусственных венков, ягодно-шишковых гирлянд, пышных букетов ярко-голубых пуансеттий, веток благородной ели, больших шаров из выдувного стекла, мини-ёлочек из виноградной лозы создавали атмосферу непередаваемого уюта среди сказочных лесных угодий, которые чудесным образом занесло в огромный дом. В изысканно украшенной гостиной в голубых тонах суетился гостеприимный Волкан Эрдал, облачённый в сшитый на заказ костюм королевского синего цвета из коллекции Mario Moreno Moyano с подходящим синим жилетом, шалевым воротником, галстуком из чистого жемчужно-серого жаккардового шёлка с узором пейсли и квадратным карманом в тон; сияла ярче новогодних огней его говорливая супруга Кюгю, разодетая в атласное дымчато-голубое платье от Vera Wang с открытой спиной и шлейфом; под ручку с обворожительно-староватым ухажёром по имени Берк Джанлы в льняном дизайнерском синем костюме и ярко-голубой рубашке с серым галстуком чинно прохаживалась взад-вперёд самовлюблённая госпожа Севиль, наплевавшая на праздничный дресс-код, примерившая короткое облегающее карамельное платье до колен с блёстками и нижней пушистой оборкой и собравшая короткие волосы в низкий небрежный пучок; загадочно перешёптывалась со своим младшим сыном-писателем, похожим на прошловекового литератора в своём светло-голубом костюме-тройке в полоску, напряжённая Лале Тайлар, укрывшая изящную фигуру в васильковом шифоновом длинном платье; скромно попивала третий бокал шампанского взволнованная Нилюфер, которая нарядилась в небесно-голубое мини-платье с длинными кружевными рукавами "кроше" и плиссированной юбкой и распустившая завитые полусобранные на затылке локоны в ожидании таинственного гостя мужского пола.