- Да, - подтвердила Пелин, - приходил в качестве гостя со стороны младшей сестры Бахар. Весь вечер от неё не отходил. Мы и не сумели толком поболтать.
Вот это поистине лихой поворот: не успел парень распрощаться с циничной Севиль, как тут же переключился на замкнутую Нилюфер. За этим безалаберным Казановой не угнаться. Кто знает, сколько продлится его очередное увлечение? Неделю, месяц или всего три дня?
Хотя... Минутку-минутку! Если Бехлюль работал на семью Эрдал, мог ли Бюлент пересечься с мерзким предателем за праздничным столом? Возможно, поэтому юный Зиягиль в течение последних нескольких суток сам не свой и словно витает где-то в облаках. Вон, он даже не обратил внимание на прибытие Пелин, которую в одиннадцать лет называл потенциальной девушкой и которой при каждом удобном случае досаждал назойливой увлечённостью.
- Надеюсь, ты не заревновала утраченного поклонника, - полушуткой-полусарказмом заявила Нихал.
- О, Всевышний, ты до сих пор помнишь, как он всюду таскался за нами, буквально вымаливая мою симпатию? - устыдилась Пелин, - Забудь ради всего святого. Прошу тебя, забудь. И, если со мной рядом окажется Левент, не вздумай опозорить меня при нём.
- А что тут такого? - вставил Эрдем, - На мой взгляд, нет ничего милее, чище и трогательнее, чем первая детская влюблённость.
- Нашей общей влюблённостью стал Бехлюль, - злобно добавила Нихал, - Так что в ней нет ничего чистого.
Жених сжал пальцы женщины в утешительном жесте:
- Всякие ничтожные мерзавцы преклонятся перед нашей любовью и искусают локти от зависти и досады. Дай Аллах!
- Аминь, - с неприкрытой ревностью протянула Пелин.
Нихал закусила нижнюю губу, чтобы не расплыться в коварной ухмылке. Значит, великая любовь одарённого писателя и модной наследницы младшего из двух братьев Джанлы уступала в масштабности и мощности чувствам Эрдема и его невесты, раз старая подруга смотрела на них с уязвлённым честолюбием и задетым тщеславием. Что ж, такова номинальная цена настоящей женской дружбы. В молодости она представлялась редкостным даром, а сейчас, когда Нихал набралась мудрости, обернулась притворной двухголовой змеёй.
С другой стороны, Пелин вполне осознанно и честно протянула оливковую ветвь. Так что, скорее всего, требуется чуть больше времени, чтобы её чаяния и стремления склеить осколки разбитого сестринства воплотились в осязаемую реальность. И если обе женщины действительно хотели одного и того же прочного мира, им следовало стараться сильнее побороть тёмные проявления своей противоречивой натуры. В любом случае, Нихал настраивала себя на миролюбивый лад больше для того, чтобы порадовать и поддержать любимого, нежели приобрести доверенного человека и преданного союзника по жизни в лице не прошедшей проверку бедами перебежчицы.
Госпожа Зиягиль отважилась предпринять вторую попытку наладить утраченную связь с незаменимой кузиной жениха и предложила той поучаствовать в увлекательной игре под названием "Живая картина". Разбившись на пары, все присутствующие получили по распечатанному цветному изображению известного произведения искусства, хранящегося в Лувре. Старшие представители современного поколения обязались судить и оценивать то, какая из пар наиболее реалистично и близко к оригиналу сможет воспроизвести сюжет. Невесте удалось расслабиться. Она много смеялась, веселились и развлекалась от души. Когда же пара Нихал и Эрдема трижды одолела находчивых и упёртых соперников, удачно оживив такие картины, как "Женщина перед зеркалом" Тициана, "Свобода, ведущая народ" Эжена Делакруа и "Клятва Горациев" Жак-Луи Давида, настроение виновницы торжества подскочило до небес. Проигравшие восторженно рукоплескали изобретательным и дружным влюблённым, в том числе и Пелин с Айсун, которые с особым достоинством приняли бесславное поражение. Невеста ощущала себя Андрасте, непобедимой, могущественной и безупречной. Ей не нужно ничего никому доказывать, преподавать жестокие уроки или изобличать вульгарность, сластолюбие и малодушие, а достаточно просто существовать, наслаждаться и с благодарностью принимать каждый новый день.
В потаённых закоулках её слегка расфокусированного сознания вдруг промелькнула спасительная и здравая мысль. Раз Бахар Эрдал наплевала на прегрешения горе-телохранителя, и острая необходимость в безумной вендетте отпала, следовало как можно скорее отказаться от слежки за светловолосым негодяем. Отправить его на помойку старых, брошенных и ненужных воспоминаний и, наконец, вздохнуть полной грудью, без мучительного изнеможения, невыносимой тягости и саднящей боли. Обрести долгожданную свободу и вольной птицей воспарить в бесконечную высь.