"Ай, тебе-то что, Нихат?", - мысленно спросил у себя мужчина и, не найдя чёткого ответа, вызвал такси.
Бахар
Бахар начала привычное утро с традиционных процедур одевания, умывания и восседания за обеденным столом в кругу всех членов семьи Эрдал. В ожидании порции свежезаваренного кофе сидел господин Волкан, степенно перелистывая страницы утренней газеты, источавшей аромат не успевшей толком просохнуть типографской краски. Наверняка свёкор выискивал положительные отзывы о компании и недавних вложениях сына. Кюгю Эрдал, заняв положенное место по правую руку супруга, увлечённо рассуждала о новой коллекции сумок, поклёвывая салат. Присоединившаяся к завтраку Мине Караэль с лицом великого знатока выслушивала свою лучшую подругу. Бахар из последних сил сдерживала себя, чтобы не выйти из-за стола. Но правила приличия и кормление дочери не позволили женщине действовать по наитию.
- Да, я видела эту коллекцию сумок в новом каталоге. Мне особенно приглянулась та, золотистая, со съёмными ремешками, - вещала Кюгю.
- Чего же мы тогда ждём? Мы уже должны быть на полпути в бутик, - засуетилась Мине, - А то девицы Эндеров всё сметут на своём пути. Нужно поспешить.
- Я хотела сказать то же самое, - радостно воскликнула Кюгю.
- Видишь, у сестёр мысли сходятся, дорогая моя.
Кюгю счастливо улыбнулась подруге и уже намеревалась встать из-за стола, обратившись к мужу:
- Милый, ты же не против нашей утренней пробежки по магазинам?
Волкан Эрдал не успел выдать устное позволение госпоже на шоппинг, потому что в стенах столовой прозвенел весёлый голос Лале Тайлар:
- Доброе утро всем.
Увидев знакомое лицо, Селин спрыгнула со стула и резвым зайчиком поскакала к прибывшей гостье:
- Бабушка, добро пожаловать.
Прекрасное лицо Кюгю распрощалось с беззаботной улыбкой, уступив место сурово сдвинутым бровям. Волкан резко отложил газету и устало вздохнул.
- Селин, цветочек мой, давай, возвращайся к столу, еда остывает, - вмешалась Бахар, чтобы уменьшить количество вольт, подскочивших в атмосфере семьи Эрдал.
- Лале, - поприветствовав гостью слабым кивком головы, недовольно бросила Кюгю. Лале Тайлар поцеловала внучку и, подведя обратно к столу, разместилась рядом с ней. От гостьи так и веяло величием и утончённостью. Внешность женщины напоминала известную актрису Хулью Авшар: такая же грация, с достоинством расправленные плечи, парящая походка; вкрадчивый и мелодичный голос, которым невольно тянет заслушаться; веющие царственным самоуважением черты, прямой и бесстрашный взгляд серо-голубых глаз; русые локоны, элегантно и со вкусом собранные сзади. Бардовому платью Лале, как и другим нарядам, была присуща изысканная простота. А то, что свекровь Бахар и родная мать Салиха считалась обладательницей утончённых манер, вообще могло свести любую представительницу высшего общества с ума. Вот, и Кюгю Эрдал умирала от зависти, каждый раз читая спокойствие и безмятежность на лице Лале.
- Надеюсь, я не помешала семейной трапезе, - извиняющимся тоном проговорила женщина, бесцеремонно потянувшись за сырной нарезкой. Услужливая Бенсу мигом поставила гостье пустую тарелку.
- Благодарю, милая.
- Приятного аппетита, госпожа, - отозвалась служанка и поспешила вернуться в кухню.
Бахар следила за темпом, с которым кушала дочь, при этом стараясь не упустить ни одного слова из перебранки нынешней и бывшей госпожой особняка. Её всегда забавляло то, с каким рвением две пожилые женщины кололи друг друга язвительными комментариями.
- Не напрягайся, Кюгю, - миролюбиво сказала Лале, - я приехала, чтобы повидать невестку с внучкой.
- С чего ты взяла, что я напряглась? - нервно хихикнула Кюгю, - Этот дом всегда открыт для страждущих и нуждающихся.
- Конечно-конечно, а некоторые из них даже задерживаются надолго.
Волкан Эрдал нетерпеливо закатил глаза. Бахар, заметив его движение, прикрыла рот рукой, чтобы её улыбка не привлекла всеобщее внимание. Тем временем никто из присутствовавших, в особенности Мине Караэль, не порывался прекратить завуалированную лицемерием беседу былых соперниц.