- Зачем ты приехала? - выпалила женщина, - Мне казалось, в Англии тебе жилось просто прекрасно.
- Радужные посты в соцсетях бывают обманчивы. Тебе ли не знать?
- Значит, ты соскучилась по родным краям.
- И по родным людям тоже.
- Брось, Ханде, - усомнилась в искренности собеседницы Бахар, - мы никогда не являлись родными. Зов крови и прочая околонаучная нелепица не в счёт.
- После смерти отца и гибели матери у меня никого не осталось. Только ты и Нилюфер. У тебя же, помимо нас, есть огромная и дружная семья: мать, муж, дочь, дядя, кузен, свёкор, две свекрови и даже золовка. Поэтому, конечно же, для тебя мои слова представляются полной чушью.
- Ты понятия ни о чём не имеешь.
- Напротив, я вижу твою боль настолько чётко, насколько ты и представить себе не можешь. Если бы ты протянула мне руку, я бы охотно разделила эту боль. А ты бы разделила мою. Мы бы вновь почувствовали, как натянулись утраченные родственные узы, и получили бы шанс не просто называться сёстрами, но и быть ими в полной мере.
Столь великодушное предложение звучало максимально заманчиво. Но не поздновато ли сбежавшая на другой конец света девица вспомнила о нерушимом сестринстве? Впрочем, сама Бахар как старшая из странной троицы предприняла ноль попыток для того, чтобы их не успевшая окрепнуть дружба расцвела диковинным и душистым цветком. Всё же на Ханде не лежало никакой вины в том, что сластолюбивый Халит Караэль не сдержал низменных порывов и с лёгкостью поддался дьявольским соблазнам.
Женщина осторожно протянула руку по направлению к незваной гостье:
- Добро пожаловать домой, сестра.
Девушка благодарственно сжала протянутую ладонь и торжествующе улыбнулась:
- Спасибо, сестра.
Джемиле
После случайного и судьбоносного столкновения с сыном Джемиле вконец расклеилась и дала слабину. Вместо того, чтобы скрыться из виду мальчика и не показываться ему на глаза до тех пор, пока запутанная ситуация с загадочной нанимательницей и нескончаемыми секретами господина Салиха полностью не прояснится, женщина не только возобновила тесное общение с Беширом, но и всячески поощряла его неустанное стремление к коротким свиданиям, любвеобильным перепискам и длительным звонкам, осуществляемым без ведома бабушки Шайесте. Конечно же, Ферхата настрадавшаяся мать не спешила ставить в известность происходящего на семейном фронте, так как ясно понимала, что деверь снова ринется ограждать ребёнка от кровной родственницы всеми правдами и неправдами. И оставалось непостижимой загадкой, действовал ли он бескорыстно и совестливо ради блага малыша или же просто находил нестандартные способы контролировать несмышлёную Джемиле во имя собственной выгоды.
Настойчивое пиликанье мобильника вырвало женщину из задумчивого состояния, и, торопливо закрутив кухонный кран и обтерев мокрые руки о розовый фартук с белым горошком, выполненный в стиле Минни Маус, она тихо ответила на входящий вызов:
- Бешир, милый, что-то случилось?
- Нет, мамочка, я лишь хотел услышать твой голос, - тоскливо отозвался мальчик, вынудив материнское сердце сжаться от неизбывной тоски и пронзительной жалости.
- Дорогой, но мы же разговаривали полчаса назад, - твёрдо, не выдавая раздирающих на части эмоций, сказала Джемиле.
- Я знаю.
- Тогда в чём дело? Тебе не следует звонить мне так часто. Иначе бабушка нас рассекретит, и я не смогу доделать свой сюрприз.