34
Бехлюль
С тех пор, как Бехлюль прочитал уготованное организаторами детского праздника философское послание, он с большей благодарностью принимал в свою жизнь неизбежность и неотвратимость мчащихся навстречу перемен. Мужчина медленно и неуверенно, хотя и с большей настойчивостью позволял себе мечтать, надеяться, любить и неустанно стремиться вперёд. Стараясь не углубляться в непроходимые дебри мучительных сомнений и всепоглощающих страхов, неприкаянный одиночка, который когда-то поставил жирный крест на потенциальном будущем, вдруг ярче и яснее начал представлять его грубые очертания, волнующие изгибы, крутые наклонности и диаметральные плоскости. Суровая участь добровольного изгнанника отныне не казалась ему необозримой и бескрайней. Бехлюль с виноватой робостью, но неукротимой ожесточённостью мнил себя главным зодчим, способным самостоятельно, вопреки неисповедимым превратностям безотрадного провидения, проложить новый путь и возвести из гигантских и уродливых обломков невозвратимо-тяжёлого прошлого нечто крепкое, устойчивое, надёжное, насыщенное и прекрасное.
Однако, чтобы перейти от грандиозных планов к решительным действиям, ему всё ещё требовалось исключительное мужество и праведная непреклонность. Бехлюль должен был преодолеть последний рубеж неискупимой вины и жгучего раскаяния и перестать оглядываться на глупого и ветреного юнца, навечно упокоенного в мрачных недрах его искалеченной души. Переродившимся фениксом он хотел взмыть за чёрный горизонт невыразимого отчаяния и пронизывающей боли и предстать перед Бахар настоящим мужчиной, а не тем презренным трусом, отъявленным лжецом и самовлюблённым пустомелей, десятилетиями топтавшим грешную землю без какой-либо высокой цели и экзистенциального смысла.
Застыв в глубокой растерянности и позорной беспомощности на перепутье, Бехлюль же по-прежнему не знал, как следовало поступить. Неутолимая жажда открыться трепетным чувствам безжалостно боролась в нём с горьким осознанием незаслуженности живительного света в пустынном царстве несмываемого греха. Смотря на себя в зеркало каждый вечер, отрицательный герой запретно-рокового романа задавался многочисленными вопросами. Что он мог дать своевольной и бесстрашной героине, помимо неуверенных ужимок, нелепых отговорок, высокопарных обещаний и несбыточных фантазий? Имел ли развратный нечестивец хотя бы крошечное право требовать от неё искренней, неистребимой, всрепрощающей и непорочной любви, когда его гнилое сердце одинаково страдало по погибшей избраннице и маялось в ожидании неповторимого лика новоявленной возлюбленной, разрываясь от нестерпимых сожалений и эгоистичной потребности в неравнодушии? Как долго продлится эта запутанная история, полная прерывистых шептаний в укромных углах, скоростных пряток, жарких поцелуев украдкой, тайных переписок, а также бешеного выброса адреналина и опасного состояния непрерывного стресса, плохо сказывавшегося на сердечно-сосудистой и нервной системе горе-любовника, прежде чем могущественный супруг доберётся до безобразной истины?
Даже частое появление Бихтер в неспокойных и тревожных снах не давало необходимых как воздух ответов. Только тихую безмятежность, на время усыплявшую обострённую совесть и дарившую ничтожно-уникальный шанс на сносное существование в полном согласии с самим собой.
- Мы любили друг друг страстно, безудержно, неистово, необузданно, - рассуждала сидевшая на берегу безмятежного моря и утопавшая в солнечных лучах покойница, - Наши чувства находились на грани нездоровой одержимости и психологической зависимости. Мы испытали на себе любовь-бурю, любовь-торнадо, любовь-войну.
- Думаешь, она бы всё равно закончилась плачевно? - интересовался основной виновник былых бедствий, - Даже если бы ты не нажала на курок и я бы не оставил тебя одну наедине с безмерным горем, спрятавшись за спиной капризной кузины?
- Любая война обязана завершаться миром. Ты истосковался по покою, уюту и размеренности. К сожалению, я не смогла дать тебе вожделенное утешение, нежность и понимание. Со мной ты познал лишь яростную борьбу, властную неуступчивость и изматывающий напор.
- Неправда, - противился Бехлюль, - С тобой я познал пламенную взаимность, предельную искренность и пылкую открытость. Это я не принёс тебе ничего, кроме незаслуженных страданий, неиссякаемых слёз и гнетущего уныния. Я отнял у тебя священное желание - жить.