- Но ведь через неделю ему предстоит пройти курс постоперационной химиотерапии. А после всё равно придётся долгие годы сдавать анализы и проверяться у онколога, чтобы убедиться, что болезнь окончательно отступила.
- Я уверена, что у вас с Озгюром всё наладится. Не накручивай себя понапрасну.
- Да что ты? А ты тогда зачем себя так накрутила? Из-за какой-то ерунды сбежала от любящего мужа и теперь мечешься по моей комнате как дикий зверёк.
- Спасибо, что заметила, - опустившись на соседнее кресло, проговорила Айсун, - Ты весьма наблюдательна, госпожа Эдже.
- Знаешь, что ещё я заметила?
- Просвети меня.
- Что ты сильно нервничаешь. Поэтому выкладывай, что с тобой приключилось, пока меня не было дома. Надеюсь, моя мама не нападала на тебя насчёт отказа от её фирменной стряпни? Так не бери в голову. Поворчит и забудет.
- Нет, дело не в еде госпожи Фазилет.
- Тогда в чём же?
Дёргаными движениями Айсун дважды пригладила ткань кремовой длинной юбки-трапеции с завышенной талией, прежде чем бережно опустить правую руку на живот и признаться:
- Я жду ребёнка, Эдже.
Глаза подруги ослепительно засияли переполнявшим восторгом:
- Это же здорово! Поздравляю, дорогая. Пусть малыш родится здоровым.
- Дай Аллах.
- Подожди, - нахмурилась Эдже, внимательнее вглядевшись в побледневшее лицо Айсун, - Ты почему-то не рада. Ты что, не хочешь этого ребёнка?
- Нет, что ты? Конечно же, хочу. Просто... Сейчас неподходящий момент. Между нами с Селимом и без того сложились натянутые, сложные и запутанные отношения.
- Может, ваш будущий малыш как раз прояснит, распутает и упростит столь непростые отношения.
- Может. Если только я расскажу о нём мужу.
- Что значит, "если расскажу"? Ты непременно расскажешь о своём положении Селиму.
- Думаешь, оно того стоит?
- Послушай, когда я узнала, что беременна Озгюром, то попыталась поделиться счастливой новостью с Ясином и его матерью. Но он меня прогнал, даже не выслушав, а покойная тётя Шюкрие чуть не убила меня и велела молчать. Потом я, оскорблённая и униженная девочка-подросток, предпочла хранить столь большой секрет от окружающих, чтобы не травмировать ни себя, ни нерождённого кроху.
- И ты предлагаешь мне поступить точно так же, верно?
- Ни в коем случае! - отрицательно закивала головой подруга, - Моё длительное молчание стало самой роковой ошибкой в жизни. Мне следовало проглотить свою гордость, побороть терзающие страхи и отбросить нелепые предрассудки и поделиться правдой с его отцом. А вместо этого я предпочла врать, лукавить и изворачиваться, навязывая неродного малыша богатому господину и причиняя боль его и своим близким. В итоге истина всё-таки выплыла наружу, и мне деваться уже было некуда. Хотя опозорилась я знатно. К тому же, враньё всегда плачевно заканчивается для того, кто врёт.
- То есть ты настаиваешь на том, чтобы я сообщила Селиму о беременности, - понятливо заключила Айсун.
- Естественно. Ведь малыш не только твой, но и его. И он имеет право знать, что скоро станет отцом. А потом, в зависимости от его реакции (впрочем, я не сомневаюсь в том, что Селим будет на седьмом небе от счастья, он же так сильно тебя любит), вы вместе примите решение относительно совместного будущего.
- Я же планировала подать на развод, - нерешительно протянула Айсун.
- Так-так, кажется, гормоны пагубно влияют на работу твоего мозга, - подшутила подруга, - Так что не неси чушь. И вообще, что у вас за брак, если ты при первой же трудности бросаешь вторую половинку и стремишься избавиться от неё всеми возможными способами? До полного набора не хватает лишь коварного плана мести и хитроумных схем по вызыванию кипучей ревности. Я подобное уже проходила. Конечный результат: разрушение доверия, взаимоуважения и любых положительных эмоций до основания.
- С каких пор ты превратилась в мудрого гуру любви? - театрально закатила глаза гостья.
- С тех пор, как свела Хазан и Ягыза. Надо заметить, что моё сводничество составило поистине титанический труд. Я убила почти целый год, чтобы открыть им глаза на происходящее и заставить полностью отдаться неизведанным и чистым чувствам.