- Никаких шуток. Похоже, у тебя скоро появится отчим, дорогая подруга, - утешительно похлопав ошарашенную приятельницу по ровной спине, подтвердила гостья, - И мы станем родственницами. Прелестно, не правда ли?
- Ни за что, - гневно надув ноздри, отчеканила подруга, - Я помешаю вопиющему безобразию. Они же старые и занудные. Им не к чему привязываться друг к другу.
- Ты же уже не в подростковом возрасте. Позволь матери дожить свой век, познав хотя бы толику счастья.
Эдже не прислушалась к дружескому совету гостьи и разъярённым быком понеслась прочь.
- Не захватишь на обратном пути баночку с фисташковым мороженым? - с нескрываемым наслаждением укладываясь на застеленную постель, спросила Айсун, - А то от всех этих социально-семейных потрясений у нас с малышом разыгрался аппетит.
- Ты же уже не в младенческом возрасте. Можешь ножками дотопать до холодильника и поесть в кухне, - высунула язык Эдже, прежде чем громко хлопнуть дверью.
- Единственная зануда в этом доме - ты, - проворчала Айсун, осторожно прикрывая отяжелевшие веки и воспаряя за неуловимые грани сладкого мира пленительных грёз.
37
Севиль
Женщина вовсю наслаждалась очередной интрижкой с бывалым дамским угодником Берком Джанлы, который, несмотря на завистливые сплетни не удостоенных его пристальным вниманием светских львиц, скандальную репутацию жёсткого и требовательного любовника и жгучего неодобрения его консервативного старшего брата, сумел незаметно расположить к себе скептически настроенную госпожу Эрдал. Поначалу Севиль воспринимала мужчину как забавную игрушку для сладострастных утех, которой она с непревзойдённой ловкостью и привычной лёгкостью жонглировала бы влево и вправо, вынуждая подстраиваться под собственные прихоти и мириться с неиссякаемыми причудами. Однако привлекательный предприниматель в самом расцвете сил сразу же показал партнёрше, что совсем не походил на её молоденьких, глупых, неопытных и безропотных ухажёров и не станет жертвовать своими интересами, временем и энергетическими ресурсами в угоду её капризной, переменчивой и прихотливой натуре, чем неимоверно озадачил и одновременно привлёк взбалмошную и эгоистичную Севиль. Из всемогущей и требовательной властительницы женщина воплотилась в преданную и ревнивую поклонницу, следовавшую за неповторимым кумиром по пятам и беспрекословно повинующуюся его несокрушимой воле. Проводя в компании соблазнительного доминанта больше времени, ветреная представительница знаменитого рода Эрдалов не переставала восхищаться притягательной харизмой, волевым характером, необузданной амбициозностью и железной принципиальностью Берка. Она буквально утопала в этом рассудительном, непоколебимом и властолюбивом мужчине и почти не узнавала саму себя. От заносчивой, тщеславной и коварной наследницы не осталось и следа. Благодаря непринуждённым связям с господином постарше женщина с невыразимым ужасом и неописуемым удивлением обнаружила, что способна проявлять совершенную уравновешенность и обострённую эмпатию, идти на самоотверженные и смелые поступки и даже испытывать чарующее удовольствие при горячей поддержке посторонних людей. Например, если бы не хитроумное привлечение Берка её высокопоставленной персоны к организации быстрой доставки дорогостоящих лекарств и инновационного диагностического оборудования в одну из центральных клиник Стамбула (хотя он, скорее всего, просто искал подходящую инициативную замену внезапно ушедшей на больничный ассистентке, лезшую из кожи вон, чтобы впечатлить взыскательного кавалера), Севиль со спокойной совестью продолжала бы тратить папочкины миллионы на дизайнерские наряды, брендовую косметику и бесконечные занятия в элитном тренажёрном зале, не задумываясь над тем, какую бы пользу бесчисленные бумажные купюры принесли больным, голодающим и нуждающимся беднякам.
Как раз в ту пору госпожу и озарила захватывающая идея о том, чтобы провести капитальный ремонт в детском доме имени её добросердечного отца. Женщина увлечённо координировала поставку экологичных стройматериалов, придирчиво отбирала лучшие проекты интерьера, прагматично оценивала работу маляров, строителей, оформителей, плотников, кладчиков, штукатурщиков, электриков, паркетчиков и грузчиков и непрерывно отслеживала соблюдение мер безопасности. При этом она не только стремилась придать мрачной и разваливающейся обители безотцовщины презентабельный и приятный вид, но и придерживалась чёткого курса по отвлечению внимания сотрудников приюта. Под неблаговидным предлогом посещения стройплощадки Севиль могла беспрепятственно приводить с собой замаскированного под работника ремонтной бригады психолога и оставлять его наедине с нелюдимой сироткой Хюльёй, чтобы выведать у неё подробности знакомства с верным прислужником Салиха Эрдала. Она знала, что предыдущие ночные вылазки не остались не замеченными старшим братцем, поскольку тот предпринимал всё более настойчивые попытки отговорить упёртую родственницу от дальнейшего раскапывания его грязного белья, а Озеп Чиир трижды вызывал её на туманный разговор, сопровождая путанно-взволнованные реплики завуалированными предупреждениями. Однако своенравную госпожу так и подмывало досадить домашнему притеснителю и окончательно вывести его из себя. К тому же, ей польстило неподдельное беспокойство братского прихвостня и заискивающе-пленённый блеск его противных маленьких чёрных глаз. Ещё при первой встрече с Озепом Севиль поняла, что тот пал бесславной жертвой её дьявольских чар, хотя в тот же миг её едва не вывернуло от столь неоднозначного открытия, ведь, каждый раз сталкиваясь с источником безответной привязанности, этот жалкий неудачник по-дурацки таращился, комично заикался и обильно потел.