Убедив себя в правильности принятого решения, Бехлюль дерзновенно постучал в дубовые двери кабинета господина Салиха. Дождавшись высокородного позволения войти, телохранитель неспешно проследовал внутрь:
- Господин Салих, я пришёл, чтобы...
Наводящий безотчётный ужас владелец мрачных чертогов указал вошедшему на трубку мобильника, плотно приставленную к уху, и негласно велел ему потерпеть, пока тот завершит чрезвычайно важный разговор. Незваный посетитель понимающе кивнул и смиренно замер на углу дорогого ковра с плотным листом бумаги в руках. Тем временем всемогущий Эрдал отвернулся от сотрудника и злобно прошипел в эксклюзивную модель айфона:
- Болван, я тебя из-под земли достану. Ты очень дорого заплатишь за допущенную оплошность, которая привела к столь губительным последствиям.... Я навсегда потерял её... Что за дебильные трюки с запугиванием? Разве этого я от тебя требовал?... Ты совсем ополоумел? Не смей звонить в полицию... Как я могу от тебя избавиться, ты же столько обо мне знаешь? Прекрати валять дурака!..
Странно: всесильный Салих обычно на пушечный выстрел не подпускал прислугу к своему кабинету, когда вёл неофициальные переговоры по телефону. Почему же теперь он настолько легко подпустил к себе мелкого телохранителя в разгар таинственных шушуканий? Неужели перенесённое горе и мощнейший стресс заставили его позабыть о всяких мерах предосторожности и привычной недоверчивости? Не то чтобы Бехлюля сколько-нибудь интересовали коварные планы властного государственного чиновника... Просто, становясь вынужденным свидетелем его откровенных бесед, мужчина наверняка подставлял себя под возможный удар.
- Заткнись и перестань плакать, - гневно вещал Салих, - Не будь тряпкой.... Да, я в курсе, что ты питал определённую слабость к ней, но это не повод раскисать. Или ты забыл, что Эсма устроила в моём частном офисе?...
Минутку, а причём тут болтливая блондинка, взявшая у строгой начальницы недельный отгул? Могла ли она наконец разглядеть в неутомимом герое-любовнике жуткого монстра и умчаться от него без оглядки, затаившись где-нибудь очень и очень далеко от дома? Вполне вероятно.
- Короче, собирайся и немедленно езжай туда. Разберись, что к чему. И помни: второй раз я твои капризы терпеть не стану.
- Ну, с чем пожаловал? - молниеносно сбросив звонок и развернувшись на сто восемьдесят градусов, обратился к изнывающему в нетерпении гостю учтивый хозяин с мефистофельской улыбкой.
- Я хочу уволиться, - протянув господину написанное на скорую руку заявление, заявил Бехлюль, - Чем скорее, тем лучше.
- Что за спешка? - даже не посмотрев на исписанный лист формата А4, поинтересовался Салих Эрдал, - Не терпится покинуть тонущий корабль?
- Не думаю, что гибель госпожи Севиль повлияет на ваш курс.
- Пусть покоится с миром.
- Аминь.
Политик аккуратно отложил заявление на край письменного стола:
- Но я не могу тебя отпустить. Тем более, сейчас. Не тогда, когда в семье творится полный разлад, над нами сгустились смутные тени неизбывных горестей, а завистливые недруги и непримиримые оппоненты узрели мою слабость. Ведь страдающий человек всегда кажется максимально уязвимым и жалким своим корыстным врагам.
- Уверен, что вы только кажетесь таковым.
- Вот за это я тебя и люблю.
- За двурушничество и подхалимство?
- За несравненное чувство юмора. И разумеется, за то, что не склонен недооценивать противника.
- Не знал, что мы с вами противники, - нервно отмахнулся Бехлюль.
Что-то вектор весьма конструктивного диалога накренился совсем не в ту сторону. Стоило ли его поджилкам начинать трястись как у перепуганного зайца, загнанного в угол хитрым волком? Или в беспокойной голове зазвучала ложная тревога?