Тревожные опасения развеял истошный вопль Бенсу, донёсшийся из соседней комнаты, которую занимал отдельный домашний офис господина Волкана.
- Госпожа Кюгю!!! - снова вскрикнула встревоженная служанка, - Помогите! Скорее сюда!
Обменявшись с Салихом Эрдалом многозначительными взглядами, оба бесстрашно ринулись на жалобный зов о неотложной помощи. Они без промедлений, словно разбушевавшийся ураган ворвались в помещение и очутились во временном портале, уносящем незваных посетителей на пятьдесят лет назад: цветные обои с геометрическим орнаментом, реставрированная мебель из прошлой эпохи, дисковый телефон, музыкальный проигрыватель Commonwealth Electric 12D, шахматный пол из чередующихся чёрных и белых плиток, яркие постеры былых кинопремьер, небольшие картины с абстрактными рисунками, круглые зеркала, причудливые макраме из пеньковой верёвки. Бехлюль, который попал сюда впервые за время своего непрерывного труда на знаменитую стамбульскую чету, с удовольствием бы задержался среди старых безделушек, пахнущих его безвинным и недосягаемым детством. Однако накалившаяся до предела атмосфера надвигающейся катастрофы вынудила телохранителя полностью сфокусироваться на сгорбленном силуэте госпожи Кюгю, чьё всегда живое, подвижное, моложавое и гладкое лицо затянули непроглядные тучи уродливых морщин, и чья безупречная персиково-розовая кожа покрылась бледно-жёлтыми обширными пятнами. Женщина с остекленелым взором отчаявшейся смертницы прижимала к груди ледяное дуло культового немецкого пистолета с сорок пятым калибром, а обеспокоенная Бенсу старалась уговорить умалишённую хозяйку не нажимать на курок. Очевидно, горюющая мать достала смертоносное оружие из сейфа мужа, удачно воспользовавшись отсутствием тщательного надзора домашних.
- Госпожа, умоляю, не надо, не надо, пожалуйста, - твердила Бенсу как заведённая, - У вас же есть муж, семья и друзья. Что они станут делать без вас? К тому же, у вас есть богатство, достоинство, уважение в обществе. Это всё не пустой звук. Вы столько сил положили, чтобы добиться высокого положения достойной дамы. Неужели же сейчас вы сдадитесь и позволите городским зевакам надрывать животы от безудержного хохота? "Ха-ха-ха, великая супруга Волкана Эрдала, покончила с собой как влюблённая и несмышлёная девочка-подросток."
- Севиль, моя доченька, зовёт меня, Бенсу, - пробормотала госпожа, - Она нуждается во мне. Ей там безумно одиноко. Я не могу её бросить. Какая я буду мать, если оставлю ребёнка наедине с всепоглощающей тьмой?
- Ради всего святого, Кюгю, перестань разыгрывать драму. Ты же не актриса театра, - недовольно закатил глаза бессердечный пасынок.
Сердце Бехлюля пропустило три удара и окончательно сбилось с привычного ритма. Когда-то он уже смотрел в пустые фисташковые озёра, подёрнутые непроницаемой пеленой покорной обречённости, слушал прощальную исповедь, произносимую ослабшим от безнадёжного уныния голосом, и ничего не делал. Бессильным и немощным изваянием молодой Хазнедар стоял посреди дядиной спальни, обливаясь горькими слезами по неотвратимому концу неоднозначной истории, позорному раскрытию грязной тайны и безвыходному положению гнусного преступника, пойманного с поличным, и ничего не делал. Несостоявшийся жених безропотно наблюдал за тем, как алая кровь любимой просачивалась сквозь ткань белоснежного платья и липкими струйками мерно стекала вниз, а ровное дыхание бесшумно покидало навсегда её привлекательное и некогда полное исключительной энергии и неискоренимого жизнелюбия тело. И ничего не делал. Если бы, преодолев гложущую жалость к себе и мучительные укусы встрепенувшейся некстати совести, Бехлюль сделал решительный шаг навстречу Бихтер и выхватил у неё металлическое жало неотвратимой смерти, всё сложилось бы иначе.
Так, может, пора перестать прятать голову в песок как сопливый мальчишка и начать действовать как настоящий мужчина? Пусть он не уберёг возлюбленную от тяжёлой кары, но и другим не позволит уйти на тот свет насильственным и безбожным путём.
Ветвистой молнией Бехлюль пересёк ретро-офис, судорожным рывком оттолкнул Бенсу вправо и стремительно наскочил на госпожу Кюгю. Безотрадная страдалица не успела сообразить, что творилось вокруг, и, остолбенев от невиданной прыти телохранителя, растерянно уронила пистолет на пол. Мужчина резво подобрал опасное оружие и суетливо передал его Салиху, пока неудавшаяся самоубийца, по-прежнему пребывавшая в шоковом состоянии, не повторила неуклюжую попытку свести счёты с несчастной жизнью. Надёжно упрятав "Heckler und Koch USP" в бронированных стенках сейфа, Салих радушно похлопал по плечу неожиданного спасителя: