- Нихал? - даже не пытаясь скрыть дрожь, выдал парень.
Сестра повернулась на его голос и поднялась с дивана, встав в позу выносящей приговор, но уповающей на логичные оправдания богиню правосудия.
Да уж, произошёл тот самый случай, когда гадкий утёнок поистине превратился в прекрасного лебедя. С возрастом Нихал приобрела женственные формы, соединив одновременно мягкие и суровые черты. Её губы сложились из пропорциональных и симметричных линий, а кончик прямого длинного носа чуть-чуть приподнялся вверх.
- Я оставлю вас наедине, - промолвила Несрин и неловко ретировалась по направлению к кухне.
Всё стало ясно без лишних слов: благочестивая хозяйка растрезвонила о возвращении Бюлента на всю округу. Ещё бы соседей пригласила, а то их жизнь на столько скучна и однообразна, что лишь телевизионными историями кормятся.
- Зачем ты приехала? - последовав лучшей тактике поведения, парень мгновенно перешёл в наступление.
- Тебя исключили из университета, а всё, что тебя волнует в данный момент, это зачем я приехала? - изумилась Нихал.
- Тебя это не касается, - гаркнул Бюлент. Он десять лет наблюдал за тем, как папочка носился над бедной и несчастной дочуркой, отставив сына на второй план, точно он был аксессуаром из прошлогодней коллекции, который давно вышел из моды.
- Что ты собираешься делать, Бюлент? Исключение из Оксфорда - это не шутки.
- Ничего, - с преувеличенным равнодушием отозвался парень и плюхнулся в деревянное кресло с мягкой сидушкой, что стояло справа от дивана, - Мне наплевать и на учёбу, и на образование. К тому же, на Оксфорде свет клином не сошёлся. Я запросто поступлю куда-нибудь ещё.
Нихал разочарованно покачала головой:
- Я не поставила отца в известность. Пока что. Но советую тебе тщательно всё обдумать. И поспеши: руководство университета не станет молчать. Поэтому лучше расскажи папе о своём позоре сам. Не скидывай ношу на других.
- То есть ты приехала, чтобы понравоучать меня, не так ли, дорогая сестра? Ткнуть оступившегося Бюлента лицом в его ошибку?
- Не драматизируй, - устало проговорила Нихал, - Ты уже давно не подросток.
- Тогда это значит, что я могу принимать самостоятельные решения.
Без твоего участия, дражайшая Нихал. И я не собираюсь возвращаться домой. По крайней мере, ближайшие пару дней.
В серо-зелёных глазах женщины проступил густой туман ярости:
- Я не намерена терпеть твою ребяческую безалаберность, Бюлент. Поэтому: либо ты сейчас же едешь домой вместе со мной, и мы все вместе обсуждаем проблему, либо я возвращаюсь одна и сама рассказываю Аднану Зиягилю о позоре его сына.
- Конечно-конечно, - съязвил парень, - и не забудь про свои ошибки молодости рассказать. Вдруг папа не всё знает...
- Ты не воспринимаешь мои слова всерьёз? - сестра предупреждающе скрестила руки на груди.
- Это не просто слова, Нихал, ты открыто мне угрожаешь. Мне, своему милому и весёлому Бюленту. Ты не называла меня так уже много лет.
Черты Нихал немного расслабились, и она заботливо произнесла:
- Я не желаю тебе зла. Но то, что ты творишь со своей жизнью, неправильно. Ты молод, перед тобой открывается дорога всевозможных перспектив. А вместо того, чтобы последовать по ровному и безопасному пути, ты мчишься в неизвестность на высокой скорости.
- Потому что безопасный путь безумно скучен.
- С моей позиции так не кажется. Каждый поступок должен быть чётко выверен и обдуман, иначе ты рискуешь столкнуться с отвратительными последствиями. Я прошла через многое и... Не вынуждай говорить это вслух...
- Так молчи.
Нихал несколько раз моргнула, чтобы смахнуть набежавшие слёзы, а затем добавила:
- У тебя есть три дня, чтобы принять окончательное решение.
Бюлент поделился заносчивой усмешкой. Сестра тяжело вздохнула и, больше не произнеся ни звука, удалилась. Как только до гостиной донёсся шорох закрываемой двери, Бюлент медленно пригладил бороду. Как ему надоело вечное стремление взрослых демонстрировать своё превосходство в науке жизни перед молодыми и несмышлёными. Как будто количество прожитых лет сопоставимо с накопленной мудростью.