- Папа, что здесь происходит? - неуверенно покосившись на мачеху, спросила Нихал.
- Она ещё спрашивает, - комично пожурил Аднан, - Скрытная девчонка. Почему сразу не познакомила нас со своим парнем?
- Парнем?
Нихал удивлённо посмотрела на Эрдема, но тот подал ей знак не прерывать его скромную игру. Молодая госпожа не решилась развеивать созданные нежданным гостем иллюзии и присела в кресло у стены. Через секунду в дверях гостиной появилась тётя Ахсен и, поцеловав племянницу, встала у неё за спиной. Дениз вызвалась проверить приготовление каких-то блюд и отправилась на кухню.
- Ну, дорогая Нихал, и как долго ты собиралась скрывать от нас такого прекрасного юношу? - полушутя поинтересовалась тётя.
- На самом деле я, - Нихал осеклась в середине предложения. В её голове творился невообразимый сумбур мыслей и фраз, и женщине доставляло немало трудностей сосредоточиться на чём-то конкретном.
- Ну что вы, госпожа Ахсен, - вмешался Эрдем, как бы оттаскивая Нихал от опасного течения, - не терзайте мою любимую докучливыми вопросами. Мы действительно собирались всё рассказать. Просто никак не получалось выгадать нужный момент.
- Мы прощаем вам эту неосмотрительность, - сжалился отец, - Тем более, ты взял на себя ответственность и всё-таки предстал перед нами.
- Честно говоря, мы уже начинали бояться, что прошлые истории повлияют на отношение Нихал к мужчинам, - не удержалась тётя и сдала племянницу с потрохами.
- Прошлые истории? - вперив настойчивый взгляд в фальшивую возлюбленную, которая не знала, куда себя деть от позора, переспросил Эрдем.
- Что ты болтаешь, тётя? - укорила Нихал госпожу Ахсен за слишком распустившийся язык.
Тётя осознала, что допустила ошибку, и поспешила сгладить протянувшуюся неловкость собранными на фамильном ранчо сплетнями. На протяжении целого часа Нихал была вынуждена поддерживать распланированный спектакль под авторством великого постановщика Эрдема Джанлы. Буравя его гневным взором, она мысленно осыпала мужчину проклятиями. Не хватало того, что он присоединился к акционерам семейной компании, так теперь ещё и всерьёз собрался вступить в семейство Зиягиль. Ладно, пусть сегодня Нихал не нашла в себе сил воспрепятствовать создавшемуся вокруг беспределу, в следующий раз она не станет терпеть насмешливые выходки бывшего возлюбленного.
Как только Эрдем поблагодарил всех за приятно проведённое время и горячий кофе, возвещая о своём уходе, Нихал вызвалась проводить ухажёра до ворот. Мужчина пожал руку Аднану, поцеловал тётю на прощание и передал Дениз наилучшие пожелания, прежде чем покинуть особняк.
Оказавшись за стенами дома, Нихал прогнала с лица приветливую улыбку и потребовала незамедлительного отчёта от гостя:
- Чего ты добиваешься, Эрдем? Хочешь опозорить меня перед родственниками?
- Боже упаси, милая. Но ты не сказала им о нашем сотрудничестве.
- Причём здесь это?
- Ты скрывала что-то в ту пору, когда мы по-настоящему встречались. Тогда мне не выпадало возможности отыскать истину. Однако теперь многое изменилось.
- За какой конкретно истиной ты ведёшь погоню, Эрдем?
- Ты скажи, Нихал, - придвинувшись ближе, попросил мужчина. Его дубово-листовые глаза впивались в каждую клеточку утратившего яркие краски женского лица, на котором мужчина с особым усердием пытался найти хотя бы тень, хотя бы намёк на желание открыться. В Нихал всё трепетало неистовым восторгом от того, что её прежняя любовь находилась в близости, о которой, как ей казалось, оставалось лишь мечтать после глупостей, совершённых в порыве неконтролируемого страха. И в то же время с вновь проходящей секундой женщина бросалась под беспощадные колёса смятения и возрождающейся в недрах души паники.
- Пожалуйста, уходи, - опустив взгляд, взмолилась Нихал. Она не была готова раскрыть потрёпанные карты перед человеком, не заслужившим того, чтобы нечистоты, в которых женщину изваляли грубые пальцы лже-любви, коснулись и Эрдема.
Мужчина резко отпрянул:
- Чем дольше ты затягиваешь, тем сильнее я хочу докопаться до сути, знаешь?
- Я не понимаю, о чём ты говоришь. Какие нелепые идеи взбрели в твою голову, а?
Эрдем, издав негромкий смешок и припав к внешней стороне ладони раздосадованной столь дерзким жестом собеседницы, невозмутимо напомнил: