Бехлюль на шатающихся ногах припал к клумбе, высаженной у могилы Бихтер. Там вовсю цвели слепяще-жёлтые бегонии, аппетитно-баклажанные фиалки, небесно-лазурные незабудки и ещё множество пестрящих летними красками цветов, названия которых Бехлюль никогда не слышал. Видно, что Пейкер не бросала могилу сестры, даже находясь на другом конце света. А вот могила госпожи Фирдевс, расположенная поодаль, пребывала в полнейшем запустении. Там, кроме сухой земли и пары воткнутых в неё иглистых веток, ничего не было.
- Вот. Я вернулся, - обращался к могиле Бехлюль, а его голубые глаза блестели от застывших в них слёз, - Не знаю, зачем и почему. Просто так вышло… Не переживай, моя жизнь по-прежнему скучна и однообразна. По крайней мере, без тебя такой кажется... Прощения просить не буду. Всё равно не простишь… Да я понимаю… Лучше бы ты не давала мне шанса и не влюблялась в этого бессовестного и бесчестного Бехлюля… Иногда я думаю, что бы было, если бы я не отпускал твоей руки, если бы рассказал всем правду, если бы набрался мужества и послал госпожу Фирдевс к дьяволу вместе с её безумными планами… Если бы не оттолкнул тебя, не отказался от нашего ребёнка… Но я сделал… Наверное, у меня нет права сидеть здесь и говорить с тобой. Потому что я не заслуживаю даже этого…. Даже крошечной справедливости и милосердия не заслуживаю…
- Бехлюль? – раздался сзади женский голос. Голос, к которому с детства привык мужчина и который в самый жуткий момент его жизни прокричал ему «Убирайся! Ты – мерзкий предатель! Ты мне противен! Убирайся!». Бехлюль осторожно повернулся и, шмыгнув носом и сглотнув слёзы, показал свой почти не узнаваемый профиль. Его взгляд упал на силуэт впереди стоящей женщины в ярко-синем платье, и по сердцу с хрустом прокатилась корочка стыда и испуга.
Нихал
Нихал замерла на месте, точно фарфоровая статуэтка у края стола. Когда она навещала могилу Бешира, единственного верного друга детства, то даже не предполагала, что увидит здесь, среди леса каменных плит, силуэт человека, растоптавшего её честь и сплясавшего на осколках её сердца жестокий танец.
Наверное, Нихал таращилась на голубоглазого мужчину очень долго, потому что он кашлянул в кулак, как бы демонстрируя всю неловкость ситуации. Бехлюль не изменился ни на грамм, всё тот же бессовестный фант, который настолько далеко отпустил свою совесть, что позволяет себе без стеснения держать голову прямо. Разве что годы странствий оставили на его лице отпечаток суровости, которую по-особому подчёркивала густая борода и паутина морщинок вокруг глаз.
Нихал выпрямила спину:
- Не знала, что ты вернулся.
- Да, - едва слышно отозвался Бехлюль.
- Нужно иметь большую самоуверенность. Поздравляю.
- Сегодня годовщина смерти Бешира, так ведь?
- Да, - смотря в сторону, ответила Нихал, и её голос, обычно властный и полный силы, дрогнул. Женщина не понимала, зачем вообще окликнула предателя, но это вырвалось само собой. Она просто не ожидала, что судьба столкнёт их вновь спустя десять лет после пережитого ужаса. Однако, если бы не горестные воспоминания, перед Нихал бы сейчас стоял совершенно чужой человек, о привычках, интересах и стремлениях которого она не имела бы ни малейшего понятия.
Бехлюль опять кашлянул и, взвалив рюкзак на левое плечо, бросил привычную фразу:
- Ладно. Бехлюль убегает.
Мужчина быстро направился к выходу, ни разу не обернувшись. Нихал же не сдвинулась ни на метр, провожая его высокую фигуру затуманенным взором. Даже когда эта фигура скрылась за распахнутыми коваными воротами, женщина всё смотрела ему вслед, как будто до сих пор не верила в то, что разговаривала не с привидением минуту назад.
Звонок телефона вывел Нихал из загадочного транса, и она поспешила принять входящий вызов:
- Слушаю…. Спасибо, я помню о собрании акционеров в два часа… Нет, не нужно, я всё передам сама… Хотя, подожди… Перенеси собрание на половину четвёртого… Скажи, что у меня появилось одно срочное дело… Хорошо…
Завершив вызов, Нихал поправила складки ярко-синего платья и набрала другой номер. Уже полтора года, как она не нуждалась в поддержке психиатра. По крайней мере, женщина была уверена, что вернула внутреннему «я» гармонию. Но лишь одного столкновения с порождением всех её страхов хватило, чтобы выбить у неё из-под ног почву, на которую Нихал взобралась с таким трудом.