Бехлюль нервно потеребил галстук, который вдруг обернулся варварской удавкой, сдавившей горло. Пока супруг диктовал официанту список требуемых напитков, Пейкер едва заметно кивнула гостю в знак приветствия. Он ответил ей тем же, а потом бросил мимолётный взгляд на вход и тихо выругался. В дверях появился Хильми Онал. Его только тут не хватало. Бехлюль опустил голову, чтобы вновь вошедший даже не обратил на него внимание. Хильми пулей пронёсся мимо изнывающего от неловкости Бехлюля и поравнялся со столиком четы Онал.
- Добро пожаловать, господин Хильми, - вежливо поприветствовала Пейкер.
- А ты, Нихат, не желаешь поздороваться с отцом? – выждав минутную паузу, грозно задал вопрос старик.
- Ты по-прежнему считаешь меня своим отцом? Как странно, - с издёвкой выдал Нихат, - кажется, ты давно отказался от меня. Вычеркнул из своей жизни. Стёр из памяти. В общем, выкинул свои отцовские права и требования на помойку.
- Здесь не время и не место, чтобы изображать обиженного и обделённого судьбой.
- Я всего один-единственный раз обратился к тебе за помощью. А что ты сделал, а? Ничего, - поджал губы Нихат.
- Каким ты олухом был, таким и остался. Я что ли виноват, что ты профукал собственное состояние? Но этого следовало ожидать. К тому же, ты уродился в свою мать. Она такая же мягкотелая и ограниченная.
- Даже не смей, - враждебно сверкнув глазами, выдавил Нихат.
Пейкер непонимающе нахмурилась:
- О чём вы говорите? Что за состояние? С твоей компанией случилось что-то плохое, Нихат?
Уж явно случилось, мысленно заключил Бехлюль. А иначе с чего бы ему умолять о помощи и унижаться перед противным стариком? Своим видом Хильми Онал напоминал настоящего огра с болотными выпуклыми глазами, у которых хитро приспущены уголки, грубым обрубленным куском роговицы вместо носа и тонкой ниточкой губ. Тёмные волосы едва тронула седина, припорошив пряди у висков.
Нихат попытался увернуться от расспросов жены и увести её подальше от отца.
- Дорогая, мы не поздоровались с господином Эрдалом и его супругой. Как невежливо и некрасиво, - схватив Пейкер за локоть, Нихат потащил её по направлению к паре хозяев вечера, которые принимали поздравления от других приглашённых.
Однако им не пришлось далеко идти, так как Салих, заприметив чету Оналов, подался навстречу им.
- Какой замечательный вечер, не правда ли? – начал он.
- Действительно замечательный. Сервис и декор на высшем уровне. Блюда и напитки тоже прекрасны, - восторженно подхватила Пейкер.
- Это всё благодаря Бахар, - приобняв проходившую мимо жену и придвинув к себе, похвалился Салих, - Она – мастер своего дела.
Бахар сделала полшага вперёд, и рука мужа осторожно слетела с её талии.
- Да, мы наслышаны о труде, который вложила госпожа Эрдал в сегодняшнее мероприятие, - откликнулся Нихат.
- А мы наслышаны о творчестве госпожи Пейкер, - вовремя переключился Салих, - С нетерпением ждём открытие старой галереи в Стамбуле. И заранее желаем удачи.
- Благодарю вас, - смутилась Пейкер, - Но об открытии пока рано говорить.
- Понимаю, вы, должно быть, хотите устроить настоящий сюрприз. Но, простите за бестактность, я начал этот разговор с одной тайной целью.
- Неужели? – безэмоционально спросила Бахар. Она совершенно не поддерживала бурный энтузиазм господина Эрдала, со скучающим видом вглядываясь в мрачные тени за окном. Её сбивчивые постукивания туфель друг об друга словно намекали на то, что женщина утомилась играть роль внимательной и обходительной хозяйки и рвалась на свободу, прочь от нескончаемого потока людей, рассыпающихся в неискренне-хвалебных речах.
- Дело в том, что я как раз подыскивал профессионального художника, который бы выполнил семейный портрет. В честь грядущей годовщины, - поцеловав руку жены, поведал Салих.
- Правда? Это же чудесно, - воодушевилась Пейкер, - Я могла бы взяться за портрет.
- На самом деле?
- Почему бы и нет? Тем более, что в последнее время я не занималась ничем серьёзным: лишь рисовала карикатуры для детских книжек, иллюстрации к литературным журналам и пару раз присоединялась к реставрационным работам в других выставочных залах.
- Тогда я сообщу своему помощнику. Завтра же он обо всём договорится, – рассудил Салих.