- Просто скажи: да или нет.
- Я очень устал, Пейкер, - обессиленно простонал мужчина, - Неужели это не может подождать до утра?
- У тебя нет никого ближе меня, - оставив вопрос супруга без ответа, продолжала упорствовать женщина, - Ты можешь рассказать мне всё, знаешь?
Нихат схватил с кровати подушку и сердито бросил:
- Если хочешь и дальше копаться в несуществующих подробностях, пожалуйста. У меня на девять часов назначена важная встреча, на которую я должен явиться свежим, бодрым и отдохнувшим. Так что спокойной ночи.
Нихат направился к дверям.
- Но, милый, - Пейкер ухватилась за рукав его пиджака, как за спасительный круг. Стиснув зубы, мужчина отцепил её длинные пальцы от прочной ткани и молча вышел из комнаты.
Пейкер провела ночь в беспокойных метаниях по постели, поскольку не привыкла оставаться одна. Однако напрасно она надеялась, что гнев и упорство супруга утихнут, как только за окном забрезжит яркий рассвет.
За завтраком Нихат вёл себя довольно отстранённо и холодно, не обделяя при этом лаской детей. Пейкер тоже отмалчивалась, опасаясь усугубить ситуацию дальнейшими комментариями.
К счастью, звонок от ассистентки госпожи Бахар ненадолго отвлёк Пейкер от нескончаемых мучений. Договорившись о встрече с семейством Эрдал, поцеловав резко отстранившегося Нихата на прощание и оставив детей на попечение бабушки Айнур, женщина заехала в ближайший магазин для художников, чтобы купить необходимые для портрета материалы: акрил, гуашь, лак, растворитель, специальную бумагу, кисти колонок и соболь, палитру из белого оргстекла, тубус, лиру и несколько этюдников. Добравшись до роскошного двухэтажного особняка, Пейкер, ведомая пламенным вдохновением, немедленно приступила к работе.
Пока Салих, Бахар и Селин готовились к процедуре написания портрета, приводя себя в надлежащий вид, служанка по имени Бенсу, обходительная и вежливая девушка, сопроводила Пейкер на лужайку, раскинувшуюся перед искусственно созданным водоёмом. Женщина подготовила бумагу, разложила художественные принадлежности, уже сделав пару набросков фонового пейзажа на одном из этюдников.
- А-а, какая красота, - раздался восторженный женский голос позади. Пейкер, вынырнув из удивительного мира живописи, повернулась на звук и увидела немолодую высокую, стройную женщину с каштановыми волосами в стрижке каре. Её кожа была настолько неестественно гладкой, что создавалось впечатление, будто бы её отлили из воска и маской натянули поверх лицевых мышц, и пропитана загаром, который наверняка создан искусственными лазерами солярия. Очевидно, что без хирургических манипуляций тут явно не обошлось.
- Меня зовут Мине Караэль, - представилась обладательница больших раскосых серых глаз, с по-хитрому лисьей ужимкой смотрящих на окружающих с продолговатого лица, которое походило на вытянутую дыню сорта «торпеда».
- Здравствуйте, - скромно отозвалась Пейкер.
- Ты, видимо, та даровитая художница, слава которой отзывается в стенах этого дома со вчерашнего вечера.
- Да, я - Пейкер Онал. Господин Салих заказал у меня портрет к их грядущей годовщине с госпожой Бахар.
- Ах, их браку уже почти пять лет, верите ли? Как быстро летят года, - с поэтичной меланхолией проворковала Мине, - Мы с моим покойным Халитом могли бы прожить больше тридцати трёх лет, если бы болезнь не забрала его у меня.
- Мне очень жаль, - полушёпотом подхватила Пейкер, не имея понятия, как ещё утешить печальную вдову. Однако спустя мгновение лицо Мине вновь просияло весёлым светом:
- Впрочем, я довольна своим положением. У меня есть крыша над головой, а главное, - мои девочки всегда рядом.
Из дома вышла ещё одна пожилая дама, но более привлекательной наружности, и крикнула, обращаясь к Мине Караэль:
- Дорогая, поспеши. Мерт сказал, что нашёл для нас потрясающий вид.
- Кюгю, милая, ты же в курсе, что мне не надо повторять дважды, - позабыв о гостье-художнице, Мине тут же побежала навстречу родственнице. Обнявшись и обсуждая с жаром эмоций свежие новости, женщины сели в элегантный автомобиль и уехали прочь.