- Да, - подтвердил сотрудник отеля спустя пару мгновений, и сердце Элиф ускорило темп, - номер 234 действительно был заказан на имя Венсан Дьюпьер.
- Замечательно, - просияла женщина, - не могли бы вы подсказать, как мне пройти...
- Извините, госпожа, - осторожно перебил её ресепшионист, - но ваш муж выехал из отеля позавчера вечером. Он также просил меня заказать ему билеты до Парижа.
Элиф с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком:
- То есть вы хотите сказать, что Венсан вернулся во Францию?
- Скорее всего, так.
- Благодарю за помощь, - ослабевшим голосом промолвила женщина.
Работник отеля пожелал гостье приятного дня и переключил внимание на вновь прибывших посетителей.
Выйдя из дверей гостиницы, Элиф позвонила горничной, занимающейся благоустройством семейного дома в Париже.
- Oui j'écoute,[1] - звонкой трелью прощебетала домработница.
- Bonjour, c'est Madame Elif. J'appelle pour voir si Monsieur Vincent est rentré à la maison[2].
- Oui, il a pris l'avion hier matin, mais a immédiatement emballé ses affaires et est reparti quelque part[3].
- Il n'a pas dit où il allait[4]?
- Malheureusement non. Il ne m'a pas parlé de ses projets. Je ne suis qu'un serviteur[5].
- Bien merci. Si Vincent revient, faites-le moi savoir tout de suite[6].
- Bien sûr, Madame Elif[7].
Повесив трубку, Элиф прижала ладонь правой руки к груди, как будто это движение было способно унять зарождавшиеся тревоги за жизнь мужа, их брак и будущее ещё не появившегося на свет ребёнка. Мысли о развивавшемся в животе малыше заставили женщину охнуть: у неё же назначен приём, а она мотается по всему мегаполису как сумасшедшая. Укорив себя в безалаберности и избегании должной заботы о собственном здоровье, Элиф помчалась в частную клинику. К счастью, все её волнения сошли на нет, когда на экране препарата ультразвукового исследования засветилось расплывчатое чёрное пятно, и доктор подбодрил пациентку радостной новостью о благополучном состоянии малыша.
Договорившись о дате следующего посещения, Элиф покинула кабинет врача. Женщине не терпелось скорее поделиться своим маленьким счастьем с самым близким человеком, мамой, но судьба давным-давно отобрала у неё кровных родственников. Поэтому Элиф вознамерилась купить в ближайшем цветочном магазине букет свежих пионов, которыми всегда восторгалась покойная госпожа Бендер, чтобы возложить на её могилу. Пересекая холл, женщина ускорила шаг, будучи не в силах совладать с отсутствием выдержки, но наткнулась на двух медсестёр, загадочным шёпотом обсуждавших некое происшествие.
- Бедная девочка, жаль её. Неизвестно, когда она придёт в себя после пережитого и очнётся ли вообще.
- Не говори. Но мать тоже жалко. Она хоть и не родная, но, видно, что ужасно опечалена. Сутками не отходит от постели дочери. Даже ночами упрямится и дежурит, несмотря на уговоры главного врача.
Элиф прошла бы мимо и никогда бы не вспомнила об услышанном, если бы жгучее любопытство не навалилось на неё прижимающей к земле лавиной.
- Простите, но о чём вы говорите? Что случилось с девочкой?
Медсёстры, очевидно, увлёкшись бурной дискуссией, не сразу заметили присутствие случайного слушателя, против которого, судя по горящим глазам, они не имели ничего против.
- Девочку недавно сюда доставили, - схватив Элиф за локоть и подтащив поближе, доложила одна из медработников, - Ей пришлось перенести психическую травму, после чего малютка впала в кому.
- Не приведи Аллах с таким столкнуться, - запричитала вторая, - в пятилетнем возрасте стать жертвой грязного мерзавца. За что ей досталась такая несчастная и исковерканная судьба? Как у него руки не отвалились до такой малышки дотрагиваться?
Элиф шокированно уставилась на медсестёр, стараясь отыскать в их простых чертах хотя бы намёк на неправдивость высказанных вслух обвинений. Но они возбуждённо закивали маленькими головами, подтверждая пугающие опасения собеседницы:
- Да, мы тоже сначала не поверили. Но чего только в мире ни происходит. Иногда перестаёшь удивляться.
Элиф бережно накрыла свой ровный живот ладонью, как бы защищая растущий в ней организм от жестоких нападок реальности. Она не должна была поворачиваться спиной к детскому горю, особенно когда сама стояла на пороге материнства.
- Это не будет считаться некрасивым, если я спрошу, в какой палате сейчас находится девочка?