Сотрудницы клиники опасливо переглянулись, устроив безмолвное совещание по поводу разглашения более значимой информации.
- Сто тридцать четыре, - договорившись с напарницей в бессловесном режиме, выдала одна из медсестёр.
- Спасибо, - поблагодарила Элиф и поднялась на второй этаж. Не желая никому доставлять неудобства, она постучала в дверь указанной палаты. Когда ответа не последовало, женщина прошла в помещение без приглашения и застала рыдающую мать у постели девочки. Сгорбившись и припав лбом к молочно-белым рукам дочери, она сотрясалась в безмолвном плаче, содрогавшем её широкие плечи. Малютка лежала неподвижно точно бесстрастный труп, от которого во все стороны отходило множество проводов, создавая впечатление, что над ослабшим телом проводил опыты какой-нибудь одержимый учёный. Юная кожа покрылась призрачной белизной, а под глазами залегли тени. Элиф ощутила слабость в коленях и опёрлась спиной о пустую стену позади.
Различив постороннее присутствие, мать девочки подняла голову, и, заприметив вошедшую, её узкие глаза, полные подозрения, сложились в почти сплошную щель.
- Кто вам позволил сюда входить? - отбросив от лица копну густых каштановых волос, спутанных в тугие узлы, завопила она, - Убирайтесь прочь! Я ничего не буду рассказывать вашим газетёнкам. И не пытайтесь больше предлагать мне взятки, не получится.
- Госпожа, вы меня неправильно поняли, - оттолкнувшись от стены и сделав шаг навстречу страдалице, объяснила Элиф, - Я вижу, что вы приняли меня за журналистку. Но я пришла к вам не из-за рабочего долга. Я хочу помочь.
- Помочь? - с горечью выплюнула женщина, - Чем тут можно помочь? Разве ты в силах справиться с негодяем, у которого хватило совести надругаться над моим ребёнком? А самое страшное, что я бы никогда об этом не узнала, если бы Сыле не поплохело, и она не попала бы в больницу, а врачи не установили бы всё после тщательного осмотра.
Элиф с шумом втянула носом воздух, чтобы не расплакаться в унисон с многострадальной матерью. Если бы она оказалась на месте несчастной, то, наверное, уже давно бы потеряла рассудок и расквиталась бы с обидчиком дочери ценой собственной свободы.
- А вы обращались в полицию?
Женщина вытерла солёную влагу рукавом кофты и утомлённым тоном ответила:
– Мы не можем.
– Почему? Думаете, что шансов поймать преступника слишком мало?
- Его и ловить-то никто не будет. Да и какой толк? Если моя Сыла не выйдет из комы, они найдут другой способ заткнуть нам рты.
- Они? Их что, было несколько?
- Какая разница - один или двое? Всё равно подлец за подлеца горой стоит. Они вместе держатся, потому что грязные дела пополам делят.
- Вы так говорите, как будто точно знаете, кто виновен в случившемся.
- Поверьте, не я одна его знаю. В том-то и проблема.
- Как это понимать? - напряглась Элиф. Уж не имела ли в виду мать, что насильником являлся кто-то из представителей звёздной братии, то есть тот, кто всегда вращался у всех на виду и пользовался недюжинной популярностью среди народа?
- Благодарю за проявленное участие, но я думаю, вам пора уйти, - сменив открытость на агрессию, выразилась мать.
Похоже, Элиф чересчур увлеклась расспросами и разозлила женщину настойчивым зовом интереса и стремления к справедливости. Поэтому неудивительно, что мать девочки постаралась отделаться от незваной гостьи, пока та не докопалась до подробностей, не подлежащих раскрытию. Из глубокого уважения к чужой трагедии Элиф не посмела настаивать на продлении незапланированного визита и, пообещав навестить девочку в другой раз, удалилась.
Однако по дороге до проезжей части женщина мысленно проматывала состоявшийся с матерью малютки разговор, и чем дольше она заостряла внимание на её подозрительном поведении, путанных словах и категорическом нежелании обращаться в полицию, тем страннее представлялась сложившаяся ситуация. Кроме того, одежда матери была потёртой и неновой и не выглядела как дорогой наряд светской дамы, что указывало на низкий материальный достаток. Откуда же тогда у неё взялись деньги на частную клинику? Неужели негодяй, обладающий всеобщей известностью, откупился от наказания таким низким способом? Но мать девочки отзывалась о нём с неподдельной ненавистью. Может, злодей просто запугал женщину угрозами? Непонятно.