- Ну что, телохранитель, за какие заслуги тебе платят деньги, если ты плохо исполняешь прямые обязанности? Иди сюда, - более громко и требовательно произнесла Бахар.
Мужчина послушно приоткрыл дверь ванной и едва не онемел от представшей его взору картины: Бахар лежала на спине, уперев локти в скользкие плитки влажного пола и сосредоточенно смотря в потолок. Но вовсе не вышеупомянутый факт вынудил Бехлюля остолбенеть. Госпожа была совершенно голой. Её холодноцветная густая грива, слипшаяся под тяжестью невысушенной влаги, разметалась по плечам, надёжно прикрывая грудь, но всё, что следовало ниже, словно нарочно выставлялось напоказ. Мужчина задрожал от будоражащей волны, пробежавшей по его животу и кусачей щукой нырнувшей под кожу в области сердца: он никогда раньше не видел Бахар с распущенными волосами. Почему она собирала их в строгий пучок вместо того, чтобы постоянно сохранять образ обольстительной нимфы? И кто бы мог представить, что вблизи кожа Бахар струилась атласной белизной и так и манила ощутить её свежесть и мягкость?
Заметив, с каким вниманием мужчина разглядывал её обнажённое тело, женщина отчитала нахала за неучтивость:
- Не веди себя как голодный кабель.
- Как будто это я лежу в ванной в непотребном виде и приглашаю зрителей.
- Лучше не нарывайся, - процедила Бахар сквозь стиснутые от злости зубы и постаралась присесть, закрыв руками самые сокровенные места.
- Как вас угораздило? - из последних сил борясь с лихорадочным смехом, рвущимся из гортанных недр, поинтересовался Бехлюль. Происходящее выходило далеко за грани его понимания, в особенности подозрительная реакция на только что увиденное. Мужчина не испытал и тени стыда, а его закоренелая система холостяцкого организма пылала диким огнём. Он бы с радостью списал пробудившиеся ощущения на обычное желание, но внутренний голос упрямо твердил, что источником выступало нечто иное, гораздо более глубокое и ужасающее своей неиссякаемой масштабностью. Неужели единственного взгляда на естественную красоту Бахар хватило, чтобы Бехлюль забыл о своей ненависти к работодательнице и припал к её стройным ногам рабом, готовым исполнить любой каприз?
- Я повесила халат на дальнюю вешалку у двери, - пустилась в разъяснения Бахар, - но поздно сообразила, что до неё трудно дотянуться отсюда. Когда вылезла и ступила на мокрый пол, забыв подтянуть коврик поближе, поскользнулась и завалилась на спину.
- Но вы же способны самостоятельно подняться на ноги, ведь так?
- Если бы я могла это сделать, стала бы я звать бездаря вроде тебя на подмогу?
- Попрошу не оскорблять...
- Отвернись и подай мне одежду наконец! - повысила тон госпожа, чтобы обрезать дальнейшие возгласы упрямства.
Бехлюль с трудом оторвался от лицезрения женских прелестей и схватил белый махровый халат с вешалки.
- Теперь закрой глаза и помоги мне одеться, - слегка запоздало приказала Бахар, - Кажется, когда я упала, то повредила ногу. Мне надо на что-то опереться, чтобы нормально встать.
Мужчина закусил нижнюю губу, чтобы сковать торжествующую улыбку, и с не свойственной ему покорностью исполнил отданный женщиной приказ. Подобравшись к пострадавшей и действуя наощупь, Бехлюль аккуратно расправил халат. Когда шелест ткани возвестил его о том, что Бахар просунула руки в рукава, мужчина скользнул ладонями вниз, стараясь отыскать пояс, но случайно коснулся округлого холма груди, окутанного спутанными лианами сырых волос, и, не устояв перед соблазном, провёл пальцами по подтянутому животу.
Бахар перехватила его запястье, предупреждая разнузданное своеволие, и оттолкнула мужчину с грозным порицанием:
- Думаешь, это очень весело? Салих убьёт тебя, если узнает.
- Но его здесь нет. И я всего лишь оказываю необходимую помощь. Исполняю прямые обязанности. Разве вы не этого добивались? - забавлялся Бехлюль.
- Я сама завяжу халат. Просто помоги мне встать.
Подождав, пока госпожа справится с взваленным на себя заданием, мужчина поддержал её за локоть и потянул на себя в попытке поставить женщину на ноги. Однако едва ступив на повреждённую конечность, Бахар вскрикнула от боли.