- Ваша травма серьёзнее, чем мы ожидали, - обеспокоенно выпалил Бехлюль, - Вам не мешало бы поехать в больницу. Или хотя бы вызвать врача.
- Сперва доведи меня до кровати.
Мужчина собирался всего лишь придержать госпожу за талию, но в последний момент в голове что-то щёлкнуло, и он внезапно подхватил женщину на руки. Бахар охнула от неожиданности и принялась осыпать телохранителя оскорблениями и угрозами:
- Ты что, совсем обалдел? Бессовестный, немедленно отпусти меня! Это просто неслыханная наглость! Нахал! Негодяй! Я тебя уволю!
Ни один мускул на лице или теле Бехлюля не дрогнул, когда он смело открыл глаза и торжественно прошествовал в спальню, не отпуская ношу, которая всячески оказывала сопротивление, пинаясь, теребя воротник пиджака, ударяя в крепкую мужскую грудь маленькими кулаками. На финальном подступе к подножию кровати противодействие Бахар усилилось, и она, извиваясь змеёй, чуть не высвободилась из железной хватки Бехлюля. Когда мужчина наклонился, чтобы уложить женщину на шёлковые простыни, она резко дёрнулась и вырвалась на волю. Не успев выровняться, Бехлюль завалился вместе с Бахар, придавив её к матрацу всей тяжестью своего внушительного веса.
Женщина с безмерным негодованием уставилась на неуклюжего работника снизу вверх:
- Ты не только похититель лимонных пирожных, но ещё и медведь.
Бехлюль плохо расслышал претензии госпожи, потому что всё, на чём он мог сосредоточиться в ту минуту, это её бездонные глаза цвета голубого горного хрусталя и крошечная жилка на шее, выбивавшаяся из размеренного дыхательного ритма.
- Аллах-Аллах, слезь с меня уже! - цокнула языком женщина и отпихнула Бехлюля в сторону. Откатившись на край кровати, Бахар потуже затянула пояс на талии:
- Я позвоню своему личному доктору. Он определённо не откажет мне в срочном осмотре. Ты пока свободен.
- Если я снова понадоблюсь, позовите, - посоветовал мужчина, прежде чем спуститься с кровати и не оборачиваясь промаршировать до выхода.
Покинув место происшествия, Бехлюль осторожно прикрыл за собой дверь. Прислонившись затылком к деревянной плоскости, он издал протяжный вздох, полный растерянности и измученности. Как мужчине вытравить из памяти безупречный облик Бахар и то, как её кожа соприкоснулась с его на короткий миг?
- Остановись, - отдал себе команду Бехлюль, усиленно потирая складки лба, чтобы навечно изъять из лабиринтов разума свежие воспоминания, - Это плохие игры. У них всегда трагичный конец. Ты уже это проходил.
Отпросившись у Зафера, мужчина спустился на первый этаж, чтобы охладиться, выпив воду с лимоном. Однако не успел он сделать и двух шагов по направлению к кухне, как до его чуткого слуха долетели звонкие голоса двух женщин. Первой, вне всяких сомнений, являлась Бенсу, которая, судя по нетерпеливо перебивающим репликам, сплетничала с ассистенткой госпожи Бахар.
- Твоя мать работает в доме Зиягилей. Тебе наверняка известны подробности скандала, связанного с их семьёй, - допытывалась Эсма.
Различив в речи праздных болтушек знакомую фамилию, Бехлюль запаниковал, потому что надеялся, что его прошлое всплывёт не столь скоро. С другой стороны, Салих Эрдал вполне чётко дал понять телохранителю, что давным-давно вытащил наружу его грязное бельё.
- Она трудится там недавно, - заметила Бенсу, - поскольку Зиягили переехали в наш район не больше трёх лет назад. До этого времени они, кажется, обитали на ранчо покойной тёти, куда заселились после длительного проживания на побережье.
- И что? Никто ни разу не упоминал в разговоре злосчастную трагедию?
- Спроси у Мелек, второй домработницы, которую на прошлой неделе наняла госпожа Бахар. По-моему, она осведомлена о прошлом Зиягилей лучше меня. Мелек явно связана с этим делом.
- Правда? Ай, Аллах, с чего ты это взяла?
– Не знаю. Но между ней и этим Бехлюлем какая-то неприязнь есть.
– Может, она его бывшая, которую он предательски бросил, - сразу же заключила Эсма, - Это ведь мужчины.
– Нет, - твёрдо возразила Бенсу, - Если бы было так, она бы уже давно забыла. Время лечит, как известно. А тут другое. К тому же, когда я сказала, что помогаю матери с готовкой в соседнем особняке и назвала фамилию Зиягилей, она вдруг побледнела как полотно.