- И тебе, выходит, нельзя доверять, - с горечью заключила Бахар, - Тоже продался за деньги? Когда до телохранителя повысили или с самого начала?
– Простите, госпожа, но я понятия не имею, на что вы намекаете,- растерялся Бехлюль.
- Брось, твой шпионский заговор раскрыт. И притворяешься ты неважно.
- Госпожа, я на самом деле ничего не понимаю.
- Конечно-конечно. И когда ты спешил сообщить своему господину, куда и для чего я отправилась на такси, ты тоже ничего не понимал.
- В чём бы вы меня ни обвиняли, я клянусь, что не имею к этому никакого отношения. Согласен, когда вы сели в такси, я попытался проследить за вами, но упустил из вида на развилке. Тем не менее, в этом не было ничего преступного, ведь я всего-навсего выполнял свою работу.
- К сожалению, ничто уже не убедит меня в твоей непричастности. Так что лучше нам закрыть эту тему. Отвези меня домой, - как всегда последней поставив точку в разговоре, приказала Бахар.
Заняв водительское кресло, Бехлюль посмотрел на госпожу через зеркало дальнего вида и явно собирался что-то добавить к трогательному монологу святой невинности. Но его мысли замерли на стадии невысказанности, так как нажатие маленькой кнопки, встроенной в дверь, подняло экран между передней и задней частью автомобиля, перекрыв обзор водителю того, что творилось в пассажирской зоне салона.
А там, свернувшись в позе эмбриона, одинокая и сломленная госпожа предавалась тихим рыданиям.
10
Бехлюль
Мужчина впервые за долгое время завтракал не в полном безнадёжности одиночестве, сидя напротив Элиф и с двойным аппетитом поедая испечённые ею оладьи. Женщина позволила несчастному беспризорнику снимать у неё жилье, хоть и исключительно до тех пор, пока он обязуется выплачивать ежемесячную сумму за проживание. Однако теперь мужчине не придётся ломать голову над новым и хитрым способом по поиску временного жилища, что несказанно согревало ему душу.
- Недавно я ходила к врачу, - поделилась Элиф, - Прошла первое УЗИ. Наш с Венсаном малыш такой крошечный. Удивительно, как из чёрного, едва заметного пятнышка развивается целый человек.
- Да, наверное, - не совсем уверенно согласился Бехлюль. Ему ведь не суждено когда-либо познать взлёты и падения начинающего папаши. Впрочем, мужчина сам себя лишил подобной чести. Не то чтобы он в принципе мечтал стать отцом, но однажды судьба благосклонно протянула ему свои дары, которые Бехлюль, трясясь от страха разоблачения, с брезгливостью высокомерного баловня вернул назад. Конечно, первое время мужчина винил во всём Бихтер, поскольку она уничтожила невинный плод их грязной и порочной любви. Но, затеяв изводящие забавы в стиле "я беременна - ой, нет, пошутила", она явно недооценила степень разрушения и без того треснувшего доверия. Осознав, что тема с рождением ребёнка окончательно была решена, Бехлюль испытал некое облегчение, потому что ему вполне хватало проблем, обрушившихся на дядюшкиного любимчика после мстительных махинаций униженной им женщины. С другой стороны, мужчина не раз повторял себе, что если бы она признала правду в том номере отеля, а не прибегала к уничтожающему яду язвительных и обидных фраз и не подгоняла бы с принятием ответственности, если бы сопутствующие обстоятельства оказались не столь непреодолимыми или его бы не зажала в тиски грозящая позорному раскрытию тайна, которой любвеобильный юнец стыдился всем сердцем, то, скорее всего, Бехлюль бы свыкся с мыслью о том, что рано или поздно должен был родиться несущий в себе его частичку малыш. Возможно, появившись на свет, кудрявая девочка, унаследовавшая от матери капризность и своенравность, или белокурый мальчик, получивший от отца весёлость и беззаботность, расположили бы к себе несносного кутилу и заронили бы в его неспокойном сердце каплю любви. Хотя, иногда мужчину одолевали горестные сомнения, которые на короткий миг проясняли непоследовательное поведение любимой: она рассчитывала на счастливое воссоединение с любовником, огорошив его вестью о своём положении, но позже выяснила, что ребёнок был дядин, и пошла на попятную. Или же Бихтер изначально была в курсе того, что в крохе текла кровь Зиягилей, и просто из вредности играла на расстроенных нервах парня, оставившего её ради сулящей перспективное и безгрешное будущее кузины. В любом случае, Бехлюля по-прежнему терзали угрызения совести за то, что, пусть и непреднамеренно, но он выступил палачом не для одной, а целых двух жизней.