- Если вы снова хотите выслать меня в другую страну, - приняв мирный тон Аднана в штыки, игольчатым ёжиком взъерепенился Бюлент, - то знайте, что за границу я больше не поеду и начну учиться здесь.
- Я убеждён, что ты специально довёл себя до исключения, - оставив выпад сына без надлежащего отклика, продолжил отец, - Ведь ты просто не умеешь жить без проблем. Каждый твой шаг опирается не на детально выверенный разумом план, а на глупые сиюминутные прихоти.
- Нет, потакать собственным прихотям - удел взрослых. Ты же с самого начала знал, что я не питал особого желания учиться за границей. Но я всё же постарался выполнить последнюю волю матушки. Она ведь из кожи вон лезла, чтобы сбагрить меня отсюда подальше.
- Я устал терпеть твой вздорный характер, - голосом великого мученика произнёс Аднан Зиягиль, – Бюлент, в кого ты превратился? Что за неуважение?
Потеря самоконтроля не входила в его первоначальные замыслы, но фразы, задевающие за живое, вынудили тормоза в нервной системе Бюлента полностью отказать.
– Уважение? А ты уважал нас с сестрой, когда привёл в дом молодую красавицу и назвал её своей женой?
– Бюлент, - предостерегающе гаркнула Нихал.
– Что такое, сестрёнка? Ты внезапно прониклась симпатией к усопшей?
– Мы не вспоминаем её, ты же знаешь, - приобняв отца в знак утешения, отозвалась Нихал.
– Отчего же? Она мертва. Какой ещё вред эта женщина способна нам причинить?
– Немедленно замолчи! - подскочив с дивана, крикнул Аднан.
– А иначе что, отец? Накажешь своего маленького Бюлента? Только вот я уже вырос. Я могу видеть то, что раньше не замечал.
– Перестань, - взмолилась Нихал.
- А где Мадемуазель? - не унимался Бюлент: если уж родные люди наплевали на его благополучие и душевный комфорт, то он отнесётся к их переживаниям и старым травмам с троекратным безразличием, - Разве ей не следует участвовать с нами в решении семейных вопросов?
– Ты ведёшь себя как капризный и избалованный ребёнок, - раскрасневшись от злости, бросил Аднан, - Безответственный и невежественный. Иногда ты напоминаешь мне его.
- Для меня, поверь, это лучший комплимент, - с издёвкой сказал Бюлент.
- Ах ты, невоспитанный мерзавец! - раненым львом взревел Аднан, налетев на сына грозовой тучей, накопившийся гнев которой вот-вот был готов обрушиться смертельным градом на ведомого юношеской дерзостью Бюлента.
- Братик, пожалуйста, давай поднимемся к тебе в комнату, и ты успокоишься, - впившись в парня по-невинному вопрошающим взглядом, прошептала Нихал.
- Ну уж нет, пусть отец доведёт спектакль неудавшегося актёра до конца, раз уж он взвалил на себя тяжесть роли заботливого и ранимого главы семейства.
Правая рука Аднана неожиданно взлетела вверх. Бюлент почувствовал, как волна адреналина пронзила его тело, изнывающее в предвкушении неизбежного столкновения пухлого отцовского кулака и его укутанных хилым волосяным покровом скул. Именно этого парень и добивался: провокационными и бьющими наотмашь репликами довести смиренного и благочестивого Аднана Зиягиля до точки невозврата и проверить, чего стоила его хвалёная выдержка.
- Твоей родной матери, Инжи, было бы стыдно сейчас за такого сына, - давясь слезами бессилия, поделился отец своими опасениями, - Но, что гораздо страшнее, я повинен в том, что добрый мальчишка стал эгоистичным гулякой.
Поднятая для удара рука Аднана вяло упала вниз. Нихал бросилась успокаивать трясущегося от скорбного плача отца, повторяя:
- Папочка, всё будет хорошо. Не волнуйся. Бюлент исправится. Это временное недоразумение и недопонимание. Мы всё преодолеем.
Забавно, но Бюлента не покидала уверенность, что сестра сама не принимала за чистую монету слова, порождённые тягой слабовольного человека к подливанию масла в лампаду неугасающей надежды.
Тут в окне мелькнуло тёмно-синее пятно иномарки, внутри которой ехала Нилюфер. Внимание Бюлента мгновенно перескочило с затихающей перепалки на прелестный профиль девушки. Юноша дёрнулся к дверям.
- Куда ты? - требовательно спросила Нихал.
Парень молча покинул гостиную, спешно натянул походные кроссовки и просто ушёл. Его совсем не тронули увещевания старшей сестры и припадок отца, разыгранный им в порыве исступлённого бешенства. Все его мысли занимала лишь одновременная жажда уединения и встречи с горделивой красавицей, живущей по соседству.