Олег прибыл к нам в Афганистан летом 1985 года из Смоленска. Черноволосый, высокий, худощавый, скромный, работящий, доброжелательный товарищ. На партсобраниях был очень активен, постоянно, невзирая на лица и звания, остро критиковал недостатки в работе товарищей. Отличался опрятностью и аккуратностью. В коллективе со всеми поддерживал товарищеские отношения. Как и все мы, он постоянно бывал в служебных командировках. Очень ответственно относился к тяжелым обязанностям следователя, был по-настоящему профессионален. Через несколько месяцев Олег заболел тифом, после лечения надолго уехал в Союз в отпуск, и больше мы с ним не встречались.
Говорили мне потом по телефону товарищи, что он в Кабуле писал какие-то жалобы наверх, и его отправили домой досрочно, начальству жалобщики не нравятся. Отправили его в Союз на старое место службы в Смоленск без повышения, снова на майорскую должность. Меня это тогда удивило: как правило, Москва после окончания службы в Афганистане предлагала вышестоящие должности. Некоторые мои коллеги из следователей-«афганцев» стали полковниками и генералами. Кстати, Олег заслуженно получил по итогам службы в Афгане медаль «За боевые заслуги».
Книга находится в открытом доступе для бесплатного скачивания и чтения.
Фото автора
Вспомнил такой эпизод. В Кабуле позвонил мне дежурный, попросил срочно прибыть в отдел и помочь с отправкой Закирова в военный госпиталь. Я зашел в комнату нашего деревянного «модуля» (казармы) и увидел, что Олег лежит на кровати без сознания. Он внезапно заболел тифом, что было не редкостью среди нас. Вскоре подъехала «санитарка», пришли молодые солдаты с носилками. Но оба солдата встали около двери и не двигались, на их лицах был сильнейший страх из-за боязни заразиться, на приказания и даже на окрики они не реагировали. Я поднял Олега с кровати на свои руки и вынес его на руках на улицу, и положил в «санитарку». Он был на редкость легким по весу. Потом так же на руках перенес его из «санитарки» в приемный покой инфекционного отделения Кабульского военного госпиталя и положил на кушетку. Бог меня сберег за такое благое дело, я не заболел.
После Афганистана Закиров продолжил военную службу в Смоленске, он был смел и бросился рьяно разоблачать «белые пятна» нашей советской истории.
Это уже был конец 80-х годов. Перестройка. Все советское объявлялось «тоталитарным» и подлежало ликвидации, а новое было размытым и непонятным. Зато свобода стала безбрежной. Горбачев отменил глушение западных радиостанции, чьи передачи все слушали и раньше, но тайком. Они нам вбивали в мозги, что «СССР — империя зла», а всемирный центр демократии, свободы и замечательной жизни находится в США. Наступило долгожданное время: слушай, что хочешь, читай, что хочешь! Наступило время огульной критики всего советского. Стали печатать произведения врагов и предателей СССР, якобы, это было необходимо, чтобы вскрывать темные пятна нашей прошлой истории. Такова была внутренняя политика…
Помню, кажется, в 1989 году по телевизору в программе «Время» увидел располневшего Олега в штатском. Он давал интервью и показывал какие-то документы о расстрелянных НКВД в Катыни поляках. Мне это тогда показалось диким и невероятным! Потом я прочитал статью «Тайны Катынского леса» в газете «Московские новости» (№ 32 от 6 августа 1989 г.) и обалдел: оказывается, Закиров активно участвовал в ее подготовке.
Уже позднее из польских воспоминаний Олега Закирова я узнал, что он лично с использованием служебного удостоверения искал по городу ветеранов НКВД, свидетелей расстрелов польских офицеров в Катынском лесу. Обманным путем и без санкции руководства УКГБ отобрал у них письменные объяснения и передал их журналисту Жаворонкову. Сам инициативно вышел на него и с соблюдением конспирации на своей машине свозил в режимную зону захоронения в Катынском лесу.
После публикации статьи Закировым заинтересовались представители польских властей, которые настойчиво просили его поделиться сведениями о расстрелянных польских военных. Закиров самовольно дал несколько развернутых интервью польским газетам и передал польскому консулу толстую тетрадь со своим выписками из архивных уголовных дел НКВД. Выписки эти он сделал тайно, конечно, без разрешения руководства и с соблюдением конспирации.
Я читал об этом и никак не мог понять, почему Олег Закиров, верой-правдой 15 лет отслуживший «неправедному» режиму, вдруг «прозрел» и настолько стал идеологически раскрепощенным, что стал нарушать не только нормы поведения советского офицера, но и закон.