Глава 1. Побег
Айлин
Я бежала по просёлочной дороге ведущей к дому моей тёти. Босые ноги леденели, а лицо и кусочки открытой кожи обдавал холодный морозный ветер. Ночь была ясной. Полная луна освещала путь, будто знала куда я иду.
Путь до ближайшей деревни, где жила тётя был не близок и силы постепенно оставляли тело. Пройдя немалое количество пути я наткнула на неглубокую нору, похожую на лисью. Тепло и тишина приумножили мою усталость, словно не было человека, проникшего в мою постель в отсутствие наставницы, хотя наставницей эту беспринципную женщину никак нельзя назвать. Все чему за этот год я у неё научилась так это стирать и вымывать блевотину за выродками союза. То отвратительное дыхание и грязные пропахшие курительной травой руки бесцеремонно проникающие под сорочку. Будто не было погребение отца и лицемерных лиц «искренне» мне сочувствующих. Смотрящего в никуда взгляда матери и равнодушного ухода без слов прощаний и извинений.
Нора, временно приютившая стала для меня мамой, папой и всем светлым, и тёплым. Благодаря Богиню, что дала силы противостоять прихвостню союза и ударить изо всех сил пьянчуге ниже пояса, вырвавшись рвануть с богадельни, что иногда ютила учеников. С этими мыслями я тихо и не заметно уплыла в царство снов.
Утро встретило аккуратным покусыванием за ухо и мокрым языком пса Малыша. Точнее малышом его конечно не назвать, но приютившая его тётушка, нашла одиноким щенком мать, которого разорвали голодные волки или буки. Подобное происходило часто. Холодные и голодные зимы толкали на безрассудство не только животных и оборотней, но и людей. Гигант по кличке Малыш, высунув язык, радостно выпучил свои голубые как небо собачьи глаза пуговки, радостно виляя массивным и пушистым хвостом. Свет с полуоткрытого окна ярко бил в глаза предупреждая об окончании долгой и холодной зимы.
-Айлин! - голос тётушки рывком вытащил меня из благого забвения, как наяву показав все ужасы пережитой ночи – Милая, что случилось? Эргал утром был на охоте. Вот было его удивление, когда Малыш нашёл тебя в лисьей норе. –Тётины глаза выдавали недоумение в вперемешку с яростью. Не зная её, я бы могла подумать, что она лишь немного удивлена моему такому необычному появлению.
-Я.…я больше туда не вернусь- все, что могла промямлить и потуги придать голосу твёрдость увенчались полнейшим провалом.
Тётушка Буре понимающе отступила от расспросов. Качество присущее ей которое вызывало во мне большое уважение. Никогда не забуду себя в семилетнем возрасте.
Грязную с разорванными башмаками и одеждой. Отстаивавшую честь своего племени и отца с уличной ребятнёй. Тогда грязная, в ссадинах и остатках одежды тётушка Бубур лишь взглянула и с как мне показалось ухмылкой пошла покупать обновки.
-Я думал ты померла Лин- Эргал, двухметровый лоб мой двоюродный брат, больше
походивший на медведя, с ухмылкой дикого зверя и тонкой полоской шрама огибая правую щеку красивого смуглого лица. Подобный шрам был у каждого члена нашего изгнанного племени. - Когда увидел тебя испугался, что не с кем будет ловить бисуров и подкладывать Эркану в книги. - Ещё один наш брат близнец, не уступавший ему в росте, но тонкого и статного как струна, с всегда мрачным видом и не менее красивым, но холодным лицом. Шрам, которому шёл намного больше чем всегда жизнерадостному Эргалу. Эркан всегда отличался любовью к знаниям, и его магические силы были выше даже нынешнего аксакала, но он никогда не стремился к правлению объясняя это тем, что очень ленив для правителя. Конечно, это было ложью, ленивым и бездельником Эркан никогда не был. Мои подозрения падали лишь на то, что никто не хотел править изгнанным племенем и нового аксакала выбрали без раздумий руководствуясь его возрастом и мудростью. Мне стукнуло седьмое лето, когда наш клан Мундуз объявили предателями. Тогда я не совсем смыслила в подобных делах я знала лишь то, что моего отца и его брата (отца Эркана и Эргала) казнили на глазах всего племени. Позже я узнала, что семьи предателей главный аксакал так же хотел лишить жизни в назидание всем остальным, но предсказательница не дала, основываясь на сновидении о несчастьях, что падут на долину. И успеха если он же проявит милосердие к роду предателей. Тогда правитель решил изгнать все наше племя, оседавшее у бурной горной реки Чу.
Так вековое племя сил воды стало изгоем. По прошествии времени я постепенно стала понимать почему мать, принадлежащая к народу воздуха, ушла, не сказав ни слова. Её отец, мой дед аксакал, забрал к себе свою дочь. Дворовая ребятня закидывала помоями и гнала из города девчонку, что хотела увидеть мать. Я не могла её простить. Наверное, было проще принять её уход, если бы она сказала, что ненавидит меня и больше не хочет видеть. Но равнодушное молчание и по прошествии девяти зим, заставляло возвращаться в воспоминания о сладком цветочной запахе матери и нежном мехе, трущемся о щеку поющей колыбельную племени воздуха.