В КАВАЛЕРИЙСКОМ УЧИЛИЩЕ
Все принятые в училище вольноопределяющиеся, зачислялись юнкерами и носили форму своих полков. В училище было два эскадрона. В первый попадали все из первых полков дивизии и кавказских, а во второй — из 2-х и 3-х полков. Таким образом, по цвету фуражек, первый эскадрон был сплошь красным и малиновым, а второй — белым и голубым.
Окончившие окружное училище юнкера выпускались в свой полк эстандарт-юнкерами, причем, кончавшие по первому разряду, производились в корнеты по общей кавалерии, а по второму — только в свой полк, почему ждали производства, иногда, по 2–3 года.
Но в том году в Елисаветградском училище образовывались, для лиц окончивших корпуса и средне учебные заведения, двухгодичные военно-училищные курсы, а также, в виде опыта, и трехгодичные курсы для поступавших по экзамену. Окончившие их, выпускались в полки уже корнетами. Я попал на эти курсы и «прокоптел», таким образом, в училище 3 года. Училище получило общую форму.
Еще в лагерях, где происходили экзамены, нам приказано было снять шпоры, каковые давались затем, в зависимости от успехов в верховой езде. Таковая происходила ежедневно. И я, при разборке лошадей, выбрал себе громадного семивершкового мерина, под названием «Памятник», который, как оказалось, сильно тряс и на которого, как я потом узнал, сажали за наказание. Если к этому прибавить, что езда происходила без стремян, то удовольствие было не из приятных.
«Южная школа», как называли наше училище, помещалась в 2-х больших трех-этажных зданиях, бывшем Елисаветинском дворце, расположенном в самом центре уездного гор. Елисаветграда. В одном здании, главном, жили юнкера, была училищная церковь и столовая, в другом, — классном флигеле, — классы, канцелярия и разные учебные залы.
Перед зданием был большой четырехугольный плац, где происходила верховая езда, а по двум его сторонам — два манежа, один из коих остался еще, от, когда то расположенной здесь, кирасирской дивизии.
Вокруг всего плаца, обнесенного деревянной изгородью, тянулась городская аллея из душистых акаций, со скамейками, — излюбленное место прогулок Елисаветградских девиц. В общем, Кавалерийское училище было достопримечательностью города.
Первый эскадрон, в который я попал, помещался в больших светлых, бывших дворцовых, залах, на 2-м этаже. А второй — над нами, в помещении похуже. Прозывался он, почему то, — «мордвой».
Вскоре, после того как мы вернулись из лагерей, в училище стали съезжаться юнкера старшего класса — «корнеты». Все мы были для них «звери», которых ожидала юнкерская шлифовка, кавалерийский цук. Эта традиция существовала в двух других кавалерийских училищах и в Пажеском корпусе.
Вас поворачивали безчисленное число раз налево — кругом. Всюду слышались возгласы:
— Молодой, стоянка Ахтырского полка?
— Ничего подобного.
— Кругом.
— Сугубые звери. Трррепещи молодежь…
— Корнет строг, но справедлив. Шутить не любит…
Все это было бы безобидно, если иногда не затрагивали-бы вашего самолюбия. Как например: «мне не нравится ваша физиономия, пойдите перемените ее в „цейхаузе“». И нечто в этом роде. Поэтому я не особенно одобрял эту «традицию». И сам, будучи уже «корнетом», цукать не любил. Подтверждение своего взгляда я нашел в книге быв. старого пажа А. А. Игнатьева «Пятьдесят лет в строю» (Совет. издание), где он также осуждает эту «традицию» в Пажеском корпусе. И говорит: «Конечно, не все старшие относились к нам одинаково. Зато некоторые вызывали чувство дикой ненависти к себе». А в заключение добавляет: Не даром пелось в песне юнкеров Николаевского кавалерийского училища:
И это было в привилегированном военно-учебном заведении, а не в Окружном юнкерском училище, куда иногда попадали лица мало интеллигентные и без достаточного домашнего воспитания.
Юнкера окружного училища одевались на собственный счет. Поэтому в Елисаветграде был целый ряд портных, сапожников и фуражечников, работавших на юнкеров. Шили они артистически. Но, кроме своей специальности, снабжали юнкеров и деньгами.
С введением военно-училищных и трехгодичных курсов, юнкерам полагалось казенное обмундирование. Но, по установившейся традиции, одевались и в собственное: особенно, когда уходили в отпуск.
Знаменитые Музыканский, Немеровский, Барский и др. существовали попрежнему, и блестяще одевали своих постоянных клиентов. А старик швейцар Виктор, снабжал юнкеров перчатками.