Уходивший в отпуск юнкер должен был быть одет, что называется: «с иголочки». Особенно доставалось, перед отпуском, «зверям». Дежурный по эскадрону раз двадцать повернет его налево-кругом, контролирует свежесть перчаток, портупеи. И могло случиться, что ему прикажут раздеться и оставят без отпуска.
Ежегодно приезжал в Елисаветград Главный начальник военно-учебных заведений Великий князь Константин Константинович. Это вносило большое оживление в монотонную жизнь юнкеров и было для них настоящим праздником.
Августейший поэт К. Р. пользовался большим поклонением и горячей любовью у юнкеров. Доступный, простой в обращении, Великий князь как-то сразу располагал молодежь к себе.
Жил он всегда в своем вагоне, но целые дни проводил в стенах училища. А по вечерам, после посещения лекций и других занятий, любил бывать в эскадроне, среди юнкеров. Все наше училищное начальство тогда, по его приказу, отсутствовало.
Мы чувствовали себя с Великим князем тогда совершенно свободно. По его просьбе, демонстрировали ему разное свое искусство: показывали разные фокусы, читали, декламировали, играли на разных инструментах и, конечно, пели. Особенным успехом пользовались цыганские романсы:
Пел эти куплеты, с цыганским надрывом, под аккомпанемент гитары, юнкер Шетохин. А старичек генерал, бывший с Великим князем, все ему кричал, требуя повторения: «Еще, еще пожалуйста!»
Перед отъездом, Великий князь снимался с нами, в общей группе на учебном плацу, во главе всего начальства. В связи с этим не могу забыть, как он цукнул наглого и самонадеянного ротмистра Нарвского полка Дроздовского, бывшего в этот день дежурным по училищу.
Желая порисоваться, Дроздовский стал за Великим князем, ухарски заломив фуражку на затылок. На почему-то Князь обернулся и, увидя Дроздовского в таком виде, сказал ему: «Ротмистр, поправьте фуражку». Но и тут Дроздовский не растерялся и ответил: «У меня болит голова». Но все-же фуражку поправил и принял более пристойный вид. Юнкера были очень довольны этим случаем, ибо особой любовью Дроздовский у них не пользовался.
Смотр училища сходил всегда блестяще. На вокзал провожали всем училищем и Великий князь отпускал нас гулять на 3 дня.
Этот отпуск не давал вам права выезда за город. А соблазн поехать на 3 дня в Киев был большой.
И вот я, Борис Решетилов и Андрюша Бюллер расхрабрились и, тут же на станции, обратились к Начальнику училища с просьбой. Генерал Самсонов, по случаю удачного смотра, был в хорошем настроении и нас отпустил.
Деньги у нас были и мы провели чудесных 3 дня в красавце Киеве, отдав должное шантану, на другой стороне Днепра.
Но малость не рассчитали: денег хватило только на обратные билеты. А в дороге, после лукулловских обедов и ужинов, — пришлось «щелкать зубами.»
Вспоминая своих начальников и преподавателей, прежде всего должен упомянуть Начальника училища генерала А. В. Самсонова. Несмотря на свою строгость и требовательность, редко кто пользовался такой любовью у юнкеров. Особенно он обращал внимание на строевые занятия. И слабый в классных занятиях, но хороший строевик, — был у него на первом счету. При нем Елисаветградское училище, в строевом отношении, было на большой высоте.
Всем известна его трагическая судьба, когда он, Командующий 2-ой армией, погибшей в Восточной Пруссии, благодаря ген. Желинскому, не желая перенести этого позора, — застрелился, как честный солдат, в лесу. Даже немцы, оценив его подвиг, поставили ему памятник.
Александр Васильевич Самсонов был добрейшей души человек. Не было случая, чтобы он, за все время пребывания Начальником училища, отчислил кого-нибудь из юнкеров в полк. А это было одно из самых тяжких наказаний, когда вас отправляли унтер-офицером в полк и вы должны были снова стараться попасть в училище. Не могу забыть, как он избавил меня от этой беды.
Когда в училище были введены военно-училищные курсы, кроме кадет, поступали и окончившие средние учебные заведения. Приезжали даже, в длиннополых сюртуках, и семинаристы. Все их штатское платье попадало, обычно, в руки наших служителей.
Но нам пришла в голову идея: устроить «гардероб», который мог-бы снабжать платьем юнкеров, удиравших из училища. «Удирать» у нас называлось самовольно отлучаться в город. Последовал приказ по курилке: «Сугубым зверям все штатское платье сохранять при себе». Мы отобрали подходящее одеяние, которым и пользовались все желающие.